Золотой вепрь
Шрифт:
Дыкал, приподнявшись на локте, оглядывал свое поредевшее воинство. Из десятка выплыли шестеро. И то немало…
Мимо прошагал капитан т’Жозмо дель Куэта, остроносый и худощавый. Он перепрыгивал с камня на камень, не обращая внимания на посвистывающие стрелы.
– Сержант! – Голос офицера хлестнул, как плеть. – Устали? Отдохнуть решили?
– Никак нет! – Дыкал вскочил, разворачивая плечи. Емсиль, Горбушка и Мякиш последовали его примеру. Цыпа поднялся с кряхтеньем, потирая ушибленное колено.
– Тогда вперед, сержант! Вперед! В городе вино и бабы!
Капитан
– Ну, ребята, – негромко проговорил Дыкал, но Емсиль почему-то расслышал его очень хорошо. – Пора нам показать, чему вы учились. Просто постарайтесь не дать себя убить.
Ветеран улыбнулся, но как-то кисло, неубедительно и, пригибаясь, пополз вверх, цепляясь за скальные выступы и валуны.
А господин т’Жозмо поднимал уже следующий десяток.
Капитан т’Вергел дель Таррано выслушал посыльного, принесшего весть с западного участка стены, с невозмутимым лицом. Но в душе он возликовал. Атака отбита. Четвертый пехотный полк «Непобедимой» армии прекратил существование. Мастера баллист не подвели. Половину плотов уничтожили, не подпустив к берегу. Добравшихся вплавь солдат расстреляли опять же издали. Жалкие остатки полка прятались теперь за скалами, зализывая раны, как побитые коты, и опасности не представляли.
Замечательно! Победа на одном участке позволит сосредоточить все силы на отражении атаки с противоположной стороны, где медренцам приходилось особенно туго – чересчур уж неравное соотношение сил. На каждого защитника не меньше троих сасандрийцев.
Жестом, исполненным величия, дель Таррано отпустил гонца. Тут же приказал ординарцу звать лейтенанта Тордольва. Нужно готовить переброску лучников с западной стены. Правда, и полностью обнажать ее не годится. Мало ли что?
Лучники смогут отогнать упрямо карабкающихся на вал имперцев, которые в нескольких местах завалили хворостом ров. Если бы еще остановить таран, подбирающийся к воротам! Тут хорошо бы провести вылазку, но капитан опасался брать на себя подобную ответственность – каждый латник на счету. А вот под прикрытием стрелков можно будет попытаться.
Хотя нельзя не признать – имперская армия сильна. И выучена как подобает.
Ничего… Медрен так просто не сдастся. Какой будет позор для Сасандры, упрямо заглатывающей одно государство за другим, когда она обломает зубы о крошечный по меркам империи городок. Его светлость поймет, кто преданнее и надежнее ему служит – капитан Вергел или бритоголовый наемник Джакомо-Череп.
– Господин капитан! Господин капитан! – Подбежавший паренек из стражников держал в руке окровавленный меч. Правый бок светло-желтого бригантина подозрительно темнел.
– Что?! – Дель Таррано похолодел. Мысль билась подобно пойманной ласточке. Неужели командир пятой пехотной армии задумал, а главное, сумел осуществить какую-то хитрость? Может, обе атаки – и на западную, и на восточную стены – были лишь маневрами для отвода глаз? Да нет же! Не может быть! Капитан не покидал надвратную башню, самую высокую в крепости, с начала
– Господин капитан… – Стражник, преодолевая последние шаги, споткнулся и упал на одно колено. Сдержанно застонал.
– Что случилось?
По знаку дель Таррано парня подхватили под руки. Приподняли.
Офицер наклонился к бледному лицу:
– Что там? Говори. Быстро!
– Измена, господин капитан! – выдохнул раненый. – Враги в городе!
– Как? Каким образом?
– Не знаю… – Лицо паренька исказила судорога из последних сил скрываемой боли. – Отряд в полсотни клинков. Они прорвались ко дворцу его светлости…
– Проклятие! Три тысячи демонов! – Вне себя от ярости капитан Вергел дернул себя за бородку. – Тордольв!!!
– За ним послали, – подсказал командиру стражник постарше с нашивками знаменщика.
– Да? – Дель Таррано на мгновение задумался. – Так. Ты!
– Слушаюсь! – Знаменщик вытянулся в струнку.
– Бегом к Тордольву. Пускай ко мне не идет, а прямиком во дворец. Всех, кого встретите по дороге… и ты, и он… берете с собой. Приказ ясен?
– Так точно!
– Выполнять!
Придерживая левой рукой ножны с мечом, стражник побежал вниз по лестнице. Капитан, сжав кулаки, повернулся к атакующим город сасандрийцам. Таран уже подобрался почти вплотную к воротам. Каждый шаг имперская пехота оплачивала тремя-четырьмя трупами, но все же упрямо толкала скрипучее сооружение вперед.
Врете, не возьмете… Вергел скрипнул зубами. Самое время предпринять вылазку. Враг сделал неожиданный ход? Ответим тем же!
Из стремительной пробежки по улицам Медрена Кирсьен запомнил одно – страх заблудиться. Ведь сбиться с верного направления в лабиринте улочек и переулков означало подвести товарищей, поставить под угрозу срыва весь дерзкий план, который кондотьер с таким жаром отстаивал пред генералом дель Овиллом. Поэтому если бы кто-нибудь спросил тьяльца – а попадались ли на улицах города прохожие, а не столкнулся ли отряд с патрулями стражи? – то он бы не сумел ответить с уверенностью. Может быть, да. Но он никого не помнил.
На самом деле те двое мастеровых, что встретились им по пути, скорее всего, не поняли, с кем имеют дело. Верно говорили разведчики – в последний месяц в Медрен стянулась уйма окрестного люду. Всех не упомнишь. К тому же одежда наемников отличалась пестротой и не могла указать на принадлежность к какой бы то ни было армии.
Хуже вышло с тремя латниками, которые в сопровождении слуг и оруженосцев неожиданно выскочили наперерез отряду. Медренцы сперва и сами растерялись, но, следует отдать им должное, разобрались, что к чему, очень быстро, потянули мечи из ножен. Один из слуг вскинул к плечу арбалет. Пустельга свалила его метким броском ориона. Ближайшего латника зарубил Мудрец. Удар двуручника отшвырнул с дороги то, что мгновение назад было живым человеком. Кулак и K°готок тоже не зевали. Взлетел топор, блеснул фальчион…