Золотой вепрь
Шрифт:
– А что так? Видел я его. Дворянин как дворянин…
– А ты в глаза ему заглядывал?
– Нет. Он мне что, невеста, что ли?
– Вот заглянул бы разок…
– Еще чего! – покачал головой парень. И добавил: – А ты заглядывала?
– Заглядывала, – обреченно кивнула Лейна. – Хотя, если честно, это он мне заглядывал… Подходил, разговоры разговаривал, о наследнике выспрашивал…
– О наследнике? – Антоло встрепенулся. Как он мог забыть? Мальчик! Мальчик в шитом серебряной нитью камзольчике! Со старинным, покрытым благородной чернью медальоном, который вместе с кордом в ножнах и отличал его от самых обыкновенных мальчишек, которых
– Это его светлость Халльберн, а не малыш! – Девушка топнула ногой. – Хотя сердце у него и впрямь золотое. Зла не держит, не подличает… Жаль, граф Вильяф его не любит.
– Как это не любит? – поразился Антоло.
– Да вот так… Не любит, и все тут…
– Не может быть! – Табалец искренне недоумевал. Ну, не укладывалось у него в голове, как это отец может не любить собственного сына. – Он ему родной?
– Да уж не усыновленный… – едко ответила Лейна.
– Но как же тогда?..
– Откуда я знаю? – Девушка остановилась и по привычке уперла кулаки в бока. Правда, голоса она не повышала – видно, строго с шумом во дворце ландграфа. Или за лишнее словцо можно в подземелье угодить?
– Что вы все ко мне пристали? – продолжала она звенящим шепотом. – Я что, ландграфу ближняя родственница? Или он у меня совета спрашивает, кого ему любить, а кого нет?
– Тише, – Антоло примирительно коснулся ее локтя. – Не бери близко к сердцу. Чего я такого спросил? Пустое любопытство.
Он лукавил. Хотя и старался не подавать виду. Припомнив о наследнике Медрена, бывший студент не мог не восстановить в памяти те ощущения, которые испытал, невзначай прикоснувшись к плечу мальчика. Зуд, словно под кожей поселились кусачие лесные муравьи. Озноб. Головокружение, как у худосочной дворянской дочки, вышедшей в полдень прогуляться без зонтика. То же, но в гораздо меньшей степени Антоло чувствовал всякий раз, когда оказывался рядом с Кирсьеном и уж тем более когда они невзначай сталкивались.
Объяснение могло быть лишь одно.
Наследник Медрена обладает очень сильными магическими способностями. Настолько сильными, что даже Тельмар Мудрый, кажущийся большинству сасандрийцев недосягаемым в чародейском могуществе, был бы посрамлен в магическом поединке. Впрочем, тридцать семь лет тому назад Великий Круг чародеев Сасандры пожертвовал собой во имя спасения народа империи от бубонной чумы. С тех пор время сильных волшебников миновало. Но неужели не навсегда?
– Значит, барон, говоришь? О наследнике выспрашивал… – Антоло поверил девушке сразу и безоговорочно. В конце концов, он сам видел загадочного гостя ландграфа Медренского в схватке. Насадить на корд такого мастера фехтования, как Мелкий, не каждому дано. Но про взгляд ни Кир, ни Мудрец, ни сам кондотьер, побывавшие в плену у ландграфа и видевшие барона вблизи, не упоминали. Чаще называлась его кличка. Змеиный Язык, а на языке дроу – Н’атээр-Тьян’ге. Похоже, господин барон тот еще проныра и такими понятиями, как «честь» и «совесть», не обременен. – Ну-ну… Как зовут его?
Девушка пожала плечами:
– Знатные господа служанкам не представляются. – Но потом все же снизошла до ответа. – Фальм. Барон Фальм. Говор у него не наш. Пришепетывает вроде как. Будто пчела жужжит.
– А что он про наследника спрашивал?
– Опять тебя любопытство разбирает? – Лейна повернулась и неспешно пошла по коридору – разговоры
– Не то чтобы очень, но… – Антоло замялся. Не станешь же ей объяснять, зачем пробирался в Медрен, что хочет выяснить. Во-первых, не ее ума дело – дочке булочника военных хитростей не понять. А во-вторых, меньше знаешь – крепче спишь: секрет можно выболтать даже случайно. Но если и правда секрет необычайной стойкости защитников Медрена кроется в худеньком мальчике двенадцати лет от роду? Догадывается ли об этом ландграф или пользуется способностями сына по наитию? Одно лишь то, что таинственный барон Фальм заинтересовался наследником Медрена, говорит о многом…
– Да ладно тебе! Как есть, так и говори.
– Ну, любопытно, конечно…
Лейна неожиданно ойкнула и остановилась. Антоло врезался ей в спину, выругавшись про себя: тоже мне, нашла место для глупого баловства! Но, подняв глаза, он понял, что поторопился с выводами. Неширокий коридор перегораживала плотная высокая фигура. Загорелое дочерна лицо и наголо обритая голова.
Джакомо-Череп. Бывший кондотьер, а нынче главный телохранитель его светлости ландграфа Медренского. Темнота не давала возможности разглядеть лицо бритоголового, но табалец знал – чуть ниже левой скулы щека Джакомо перечеркнута начавшим заживать рубцом. Каким уж чудом студенту удалось достать опытнейшего бойца? Наверное, виной тому была свалка и неразбериха. Признаться честно, Антоло тоже досталось хорошенько – ребра болели еще дней пять, да и челюсть ворочалась с большим трудом, отзываясь острой болью при каждом зевке.
Ой, как плохо… Уж на кого Антоло хотел бы наткнуться в последнюю очередь, так это на Черепа. Уж лучше барон Фальм. Хотя… Может, все-таки Джакомо его не запомнил? Горячка боя, десятки сменяющихся перед глазами лиц…
Так! Сейчас нужно поклониться. Подобострастно, подобострастно… Согнуть хребет, как перед главным благодетелем, а потом, не поднимая глаз, проскочить мимо – и больше желательно на глаза наемнику не попадаться.
Сказано – сделано…
Антоло ссутулил плечи, глядя в пол, забормотал невразумительно:
– Прощения просим, господин хороший, из Заовражья мы… Людишки жалкие…
Парень успел уловить движение воздуха, обдавшее легким ветерком щеку, а потом левый глаз взорвался огненной вспышкой. Ноги оторвались от пола и почему-то задрались вверх. Лопатки впечатались в жесткий пол так, что дыхание остановилось.
Несколько мгновений он лежал на спине, беспомощно разевая рот, словно выброшенный на песчаный берег карась. Что случилось? Почему он упал?
А потом в уши ворвался отчаянный визг Лейны.
– Заткнись! – яростно зарычал Череп. А после со звенящим, словно хорошая сталь, злорадством добавил: – Попался, сволочь! Подсыл! Думал, не узнаю?
«Все. Это конец, – подумал Антоло, в глубине души поражаясь, как равнодушно принимает эту, казалось бы, сокрушительную мысль. – Ничего не вышло. Только-только подобрался к разгадке… Эх, еще бы денек-другой! И книгу не успел дочитать. Кто же ее написал, интересно? Дурак! – одернул он себя. – Что ты про книги рассуждаешь, когда жить тебе осталось считаные часы? Да еще других за собой потянешь. Начнут разбираться, каким образом лазутчик в особняк ландграфа проник, схватят Лейну, фриту Иддун, а там и до пекаря Одберга доберутся, а у него семья, дети… А кроме того, в его доме укрываются Кир и Цветочек. Значит, нужно бороться…»