Золотой Рыбк

Красуля Юрий Сергеевич

комфортно. Снизу, от лодыжек, я ощущал подъем мягкого жара. От запястий, и

все более после локтей, к солнечному сплетению и далее к животу направился

освежающий холод. В районе живота жар снизу и холод сверху встретились и по

всему телу растеклось блаженное состояние и удовольствия и недетской мощи.

Про подобное мне, ребенку, не доводилось и слышать. Позже, когда вспоминал

это самое первое обретение мощи, я стал ассоциировать себя с новым богатырем

из

детских сказок. Притом, эти тонкие ледяные воздушные струи я представлял

себе локонами гривы несущихся мимо меня коней, запряженных в колеснице бога

ветра. Или похожими на щупальца осьминога, ноги титана, управляющего

погодой.

Стало вечереть, ветер чуток притих. Я, пораженный новыми ощущениями, пошел

в пансионатный домик. При этом высматривал что-нибудь тяжелое, дабы

испытать силу.

Ура. Чуть в стороне лежал кусок рельсы. Ну-ка силушка богатырская, покажи,

что ты можешь. Ан нет. Как ни напрягался, даже сдвинуть не смог. Жаль.

Рановато мне в ряды Муромцев и Поповичей.

Настроение чуть упало. Хоть и ощущение мощи внутри и оставалось, но мечта

немного угасла.

Возле домиков сидел не лавочке дядя Толя с соседнего номера. Правую ногу

закинул поверх левой. На колено облокотился левой рукой с выставленной

сигаретой и гнусаво немелодично тихо напевал попсовую песенку. При всех его

положительных качествах, трудно было выдержать дядю Толю после его песен.

На ухо наступил медведь, потоптался, да и горло подпортил. Сосед любил петь,

особенно в застольях, но делал это ужасно. Чем изрядно портил настроение.

– Дядя Толя, - спрашиваю, - а что бы вы попросили Золотую Рыбку, если бы

довелось ее поймать.

– Так оперный голос и музыкальный слух, - не задумываясь отвечает.

После этих слов, неожиданно для меня, дядя Толя стал полупрозрачным. Разными

цветами засветились органы и, то ли яркие струны, то ли узкие отростки,

торчащие в стороны от органов, после чего сосед стал напоминать

полуплешивого цветного ежика.

Что-то мне подсказало, какие струны нужно прижать, чтобы чудо свершилось. Я

встал, примостился чуть сзади Анатолия Анатолиевича, и немного прижал эти две

пары отростков. Цвета дяди Толи померкли, Струны растворились в воздухе.

Вроде все пропало, я пошел в номер к родителям.

Через день, когда погода стала пляжной, под вечер сосед притащил ведро

вареных креветок. Взрослые под слабоалкогольные напитки, я с другими детками

просто так, как семечки стал употреблять морепродукты.

И тут проявилось чудо. Дядя Толя опять стал напевать что-то из

популярного. Но!

Без фальши и приятным баритоном. Почти все в компании от удивления застыли.

А когда сосед закончил пару куплетов, все искренне зааплодировали ему, чуть ли

не стоя.

А у меня внутри из живота тремя длинными волнами в руки и ноги ударила

теплая волна, и опять появилось ощущение силы.

Я незаметно покинул компанию и направился все к той же рельсе. Напрягся,

двумя руками все же приподнял. Тяжело. Но чудо было и здесь. От хвата моих

детских ручек, метал как пластилин был вмят. Реально следы пальцев остались

на железяке.

Чудо! Вот я какой! Новый Добрыня Никитич! Под впечатлением побежал к

родителям. В домике папа уже спал, а мама не согласилась идти рассматривать

рельсу, как я ее ни просил. Только утром. По-детски всплакнул, то ли от всех

впечатлений, то ли от родительского непонимания родившегося волшебства.

Спал в ту ночь плохо, очень боялся пропустить утро и пробуждение отца.

Ворочался, проваливался в короткое забытье и бессмысленно смотрел в темный

потолок. Под утро вырубился. Проспал.

Отец ушел на рыбалку. Ждал возвращения до обеда. Какой там завтрак, какие

купания. Мне срочно нужно признание раскрывшейся силы. И только от самых

близких.

Папу дождался, ура!

Сбивчиво стал рассказывать обо всем произошедшем. Фонтан эмоций не позволил

маленькому человечку нормально связать мысли в слова. Одним словом отец

ничего не понял.

Тогда я схватил его за руку и потащил к рельсе.

Почему-то было предчувствие, что ее кто-то ночью утащил. А мне так нужно

живое доказательство вчерашнего чуда.

Зря переживал. На месте железяка. Да и вмятины от рук издали видны.

Вот, говорю, это я сделал. Папа с интересом осмотрел следы от рук в металле и

сказал с некоторым сомнением, - великоваты следы для ребенка, ну-ка примеряй.

Приложил свои ладошки. Маловаты. Пап, честно это я. – говорю. Да и дядя Толя

стал нормально петь благодаря мне.

– Все может быть. – ответил папа.
– И, даже, я могу тебе поверить в твои чудеса.

Но другие, вряд ли. Еще начнут осмеивать, больно будет на душе. Давай-ка, это

пока будет наш маленький секрет. Ведь ты не захочешь, чтобы тебя от нас

забрали злые дядьки-ученые в институты на опыты.

Тогда я к славе не стремился. А вот, чтобы меня исследовали, забирая от

родителей, так совсем не хотел. Затих перепугано на время.

Игнат