Золотой миллиард
Шрифт:
Камни запрыгнули на территорию отцовского участка. Передвигаются они на двух ногах с такой легкостью будто сила притяжения на них действует не так сильно, как на людей. УчТэВэ утверждает, что такой эффект получается из-за сильных, крепких мышц. Кузнечик ведь тоже на этой планете живет. Иногда камни опираются на руки, обычно это случается разово, без частых повторений. В паркуре у людей против зомби-камней нет шансов. У людей без оружия в принципе нет шансов.
Снаружи послушался хруст. Третий камень наступил на спиленные яблоневые ветки. Звук насторожил его. От камней не стоит ждать большой сообразительности, по меркам человека они какие-то прямые, ясные до простоты и будь это чуть иначе, чуть больше мозгов работало бы в «человеческом», прежнем режиме, вполне вероятно, не было бы никакой Уральской республики. Камень остановился, огляделся, догадался прыгнуть на ветки и убедившись, что именно это источник
Тогда, в первые дни, Иван не знал, как справляться со страхом, с жизнью, что вообще происходит и что делать дальше. Никто не знал. Аня очнулась примерно через час, попросила воды и смотрела на Ивана с прежним доверием. Хорошо, что у детей короткая память. В погребе на газовой горелке он сварил геркулесовую кашу и подал с засахаренным, никем ранее не любимым смородиновым вареньем. Надо ли говорить, как вкусно это казалось и Ивану, и голодному ребенку. То, что он случайно чуть не придушил Анюту, как-то привело его в чувства, мозг «зашевелился» и к вечеру, он догадался достать с чердака переносное радио. В тот же вечер на участок забежала дворняжка. Отец с мачехой иногда ее подкармливали, как и многие соседи. Собака дружелюбная, мирная, с осени была еще упитанной и доверчиво пошла к Ивану. Через приоткрытую дверь он приманил ее в дом и забил топором. Так что на ночь они ели жареное мясо.
С самого начала, как только он привез в дачный дом Аню, они спали в погребе. Спать наверху было невозможно. Из-за опасений, что она расплачется или ночью выйдет из дома, из-за ночных кошмаров, когда навязчиво снилось, как камни врываются в дом и руками рвут его на части, невозможно оставаться наверху. Толстые стены погреба дают чувство безопасности. Сюда Иван сгреб всю одежду, матрасы и одеяла и все равно очень холодно, а когда пойдут дожди, в погребе появится вода. Дача старая, приезжали сюда только летом, так что с водой в погребе решено было нечего не делать. Когда Аня уснула, Иван до глубокой ночи слушал по радио шум и не поймал ни одной волны. Значит, всё это происходит не только в Питере, а на очень больших территориях, возможно – на всей планете. Что самое интересное, вот эта собака бегала еще когда неподалеку были камни и они не обратили на нее никакого внимания. Камни не трогают животных, могут употребить в пищу свежее мясо, но убивать специально не станут, будто свихнувшись от страха, человечество изобрело этих существо исключительно для себя, чтобы сказать: – Вот! Мы так и знали!
Когда аккумуляторы «сдохли» Иван устроился на сон и проснулся от Аниного кашля, и скоро без градусника стало понятно: дело плохо, она вся «горит», слабо открывает глазки и отворачивается, стараясь закутаться в одела. В аптечке нашелся только парацетамол. Пришла пора выбираться оттуда, искать людей, помощь, еду, лекарства в конце концов. В утренних рассветных сумерках, Иван вышел до своей рабочей Нивы. Бензина там оставалось половина бака, но машина не является надежным укрытием. По дороге сюда Иван видел, как в человеческой панике бились машины, образовывались пробки и камни выбивали стекла и убивали людей. Рвали голыми руками.
Топор Иван повесил за старый, еще прадедовский пояс с советской, желтой звездой, бензопилу нес в руках и, тихо-тихо шагая, тихо-тихо открыл калитку, хотя казалось бы какой в этом смысл, если в следующий момент он завел мотор автомобиля. Завел и вентилятором кружил головой, ну или почти также активно. Спокойно, спокойно. Одной смерти не миновать, двум не бывать. Он выдохнул и запитал аккумулятор радиоприемника и, казалось удача близко, и можно спокойно вернуться в дом, как поднял голову и увидел идущего к машине зомбака. Тот шел убивать с тем спокойствием, с каким люди ходят за хлебом в соседний магазин. Иван так испугался, что не успел толком испугаться – какое-то вот такое состояние, когда голова отключается, и просто делаешь, что нужно делать. Он вывалился из машины и, поднимаясь, на ходу завел пилу. Звук раздался такой, что он было засомневался, возьмет ли старенькая пила огрубевшую, каменную кожу. Пила визжала и боролась. Перерубленное в области груди тело камня рухнуло на дорогу. Вместо красной крови полилась вязкая, голубая жижа: внутренние органы тоже мало походили на человеческие и покрыты сверху каменным слоем: каменные легкие, каменное сердце, всё там каменное. Иван спрятался за угол дома и выждал долго, минут десять точно. Но за камнем никто не пришел.
У них нет раций, не слышно, чтобы они общались между собой. Уже тогда появились догадки, что их действия локально не скоординированы.
Проводив женщину с ребенком и попросив позаботиться об Анечке, Иван вышел из домика и увидел, как по заборам крадется высокий, рыжий парень. Как оказалось ему только пятнадцать, хотя выглядит старше, но в любом случае уже не ребенок. Можно ставить в строй. С ним они вернулись за стариковской пилой и обошли соседские дома в поисках еды и того, чем можно обороняться. Пилы себя хорошо показали, но лучше бы пулемет: если появятся несколько камней, кружится что ли с этой пилой? Из ценного они нашли погреб с картофелем и два самодельных обреза с патронами и так с передышками пролазили до обеда, повстречав супружескую пару. Те услышали человеческую речь, и вышли из укрытия. Иван предложил им объединиться, но те были определенно не в себе и повторяли, что им надо ехать к родственникам в Германию. Всякие доводы, что без оружия это, мягко говоря опасно, не действовали. Иван немного отлил им бензина, и они распрощались.
При обходе домов они нашли много человеческих останков. Камни разрывают людей, ломают позвоночник, отрывают конечности, головы и такой «подчерк» прослеживается везде. Оружие им не нужно. И если первые находки закопали, то потом только прикрывали, чем нашлось: пленка, покрывала, одежда.
В белом доме с веселой оранжевой крышей с рыжим напарником они раздобыли еще одну пилу, канистру бензина и много засохшего хлеба. Камень появился будто из ниоткуда. Спрыгнул с крыши. Самый дорогой опыт в ночи незнанья. В полете рукой он проломил рыжему парню голову. Иван попытался вспомнить имя своего напарника по поискам и не смог, а ведь тот рассказывал, как оказался здесь, как бежал от камней. Потом столько всего случилось и до этого столько всего случилось, что в этом отрезке прошлого полная суматоха. Тогда все жили даже не одним днем, а одной минутой и каждый миг был наполнен глубочайшим переживанием момента.
Иван не успел завести пилу. Камень отшвырнул его и прыгнул на лежачего и начал душить. Точнее все происходило очень быстро, и если б камень успел, как следует сжать руку, то хватило бы считанных моментов. Без вариантов: сила нечеловеческая. Возле девичьего винограда еще при входе в дом, Иван обратил внимание на штыри с веревками для формирования зеленой, симпатичной и любимой садоводами зеленой стены из этого растения. Понимая, что в рукопашной схватке эту каменную сволочь не одолеть, он ослабил руку, схватил штырь и воткнул противнику в висок, а тот ровно уловил слабость и надавил на горло так, что Иван какое-то время хрипел и задыхался, с трудом восстанавливая дыхание.
– А ведь мы кое-чем занимались с той девушкой, – вспомнил Иван.
То ли она заплакала, он начал утешать, то ли он ударил в гневе по столу, виня себя в гибели того паренька, а она начала успокаивать. Что-то там было на мансарде. За всеми событиями спонтанный секс затерялся и затерся, в памяти не осталось ни имени, ни лица и она растворилась среди множества людей, которых он вывез на Урал из родного Питера.
Одно воспоминание тянет за собой другое. Тут главное не пить и не останавливать привычные дела, занять руки работой. Простые заботы помогают вернуться в нынешний день оттуда, куда вернуться невозможно. И всё это крутится, крутится в голове, и думается, как можно было сделать лучше. И что, если б он тогда поступил так или вот так или каким другим способом, то получилось бы спасти больше людей.