Золотой Лис

Смит Уилбур

Сэр Кларенс закончил Итон и Сандхерст. В молодости он был офицером знаменитого гвардейского полка; со временем к нему перешли обширные семейные владения на мысе Доброй Надежды. К тому же он работал министром в кабинете Яна Смита; в его обязанности входил поиск источников финансирования той изнурительной войны, что родезийские власти вели против местных партизан, и способов обойти всеобъемлющие санкции, введенные британским лейбористским правительством, Соединенными Штатами и ООН против Родезии, в одностороннем порядке провозгласившей свою независимость.

Гарри

и Шаса договорились об этой встрече во время своей остановки в Солсбери по пути в Чизору. Сэр Кларенс был страстным охотником на крупную дичь, и ему было обещано, что он сможет удовлетворить эту свою страсть в перерывах между деловыми разговорами.

Сэр Кларенс прибыл в Чизору на вертолете родезийских ВВС. С ним были двое его помощников и столько же телохранителей, что создавало немалые проблемы для охотничьего лагеря. Дело в том, что наличный персонал и все лагерные службы были рассчитаны на куда меньшее количество гостей. Тем не менее, у Шона оказалось достаточно времени для подготовки, и дополнительное оборудование, персонал и припасы были вовремя доставлены на грузовиках из Солсбери.

Стол для совещаний под деревом мсаса был удлинен, и к нему подставили дополнительные стулья для сэра Кларенса и его команды. К ним присоединилась и Изабелла в качестве личного помощника отца. С самого начала сэр Кларенс проявил к ней живой интерес, который он даже не пытался скрыть.

При росте в шесть футов и пять дюймов сэр Кларенс возвышался, как гора, даже над Шасой или Шоном. Он представлял собою весьма впечатляющее зрелище; его африкандерские замашки причудливо сочетались с сочным аристократическим произношением и классическими чертами лица. У него был и блестящий ум финансиста и политика и репутация отъявленного донжуана.

Сидя под деревом мсаса, они обсуждали вопросы сбыта и транспортировки богатств и промышленной продукции целой страны, а также комиссионные и прочие выплаты, которые причитались каждому из них.

Эти переговоры существенно облегчались тем, что Родезия производила в основном сырье. В ее небольших шахтах, проложенных в узких кварцевых пластах, добывалось изрядное количество золота. Об этом здесь речи не шло, ибо золото всегда анонимно. На нем не стоит отметка «сделано в Родезии», а высокая стоимость единицы его веса позволяла без труда его перевозить и реализовывать.

Иначе обстояло дело с другим сырьем, производимым в этой стране: табаком и редкими металлами, главным образом хромом. Их нужно было перевозить в больших количествах, скрывая при этом происхождение товара, а затем распределять по различным мировым рынкам.

Из Родезии железнодорожные магистрали вели к югу, соединяя ее с портами Дурбана и Кейптауна на территории Южно-Африканской Республики. Неудивительно, что все эти несметные сокровища вывозились именно этим путем. Уже несколько лет, с момента провозглашения независимости правительством Смита, Гарри Кортни и его «Кортни Эитерпрайзиз» оказывали ему неоценимые услуги, помогая Родезии обходить введенные против нее санкции.

Теперь настало время

претворения в жизнь новой многообещающей стратегии. Тщательно изучив возможности промышленной империи Пинателли, Гарри и сэр Кларенс решили предложить Эльзе Пинателли участвовать в этой «антисанкционной» деятельности на весьма выгодных для нее условиях.

«Пинателли Индастриз» владели мощной табачной компанией, по своему обороту уступавшей в Европе только Британско-Американской табачной компании. Плюс к этому им принадлежал контрольный пакет акций канадской компании «Виннипег Майнинг», а также завод по производству нержавеющей стали и ванадиевый очистительный завод в Южной Италии, неподалеку от Таранто.

Все это как нельзя лучше подходило Родезии, крайне нуждавшейся в рынках сбыта своей продукции, однако впереди были нелегкие переговоры.

Хотя они и проходили в подчеркнуто непринужденной и дружеской обстановке, но собрали проницательных и безжалостных финансовых акул, сошедшихся в жестокой схватке ума и воли. Изабелла зачарованно наблюдала за ними. За добродушной, бесхитростной манерой ее брата, за его близоруким доверчивым взглядом и беззаботным смехом скрывались стальная воля и холодный расчетливый ум.

Эльза Пинателли, спокойная и неотразимая, без стеснения пускала в ход свои женские чары, словно скрещивая тонкую изящную рапиру с их грубыми мужскими тесаками. Ее оружие срабатывало безупречно, легко парируя их натиск.

Сэр Кларенс был самим воплощением учтивости и светских манер. Но при этом, как и подобает истинному гвардейцу, он стоял насмерть, заставляя неприятеля дорого платить за каждый отвоеванный у него дюйм. Затем, улучив подходящий момент, он переходил в решительное контрнаступление.

Шаса с отсутствующим видом сидел на дальнем конце стола, возложив отстаивание семейных интересов на Гарри. Однако, когда он все же подавал голос, его реплики были неизменно точны и уместны и частенько помогали преодолеть, казалось бы, неразрешимые противоречия и прийти к взаимоприемлемому компромиссу.

Обсуждаемые суммы поражали своими астрономическими размерами. Ведя протокол совещания, Изабелла между делом развлекалась тем, что подсчитывала, сколько будет два с половиной процента от трех миллиардов долларов. Как раз на столько тянула доля «Кортни Энтерпрайзиз» всего за предстоящие двенадцать месяцев, причем это был чистый доход, без каких-либо дополнительных капиталовложений с их стороны. Взглянув на итоговую цифру, она прониклась еще большим уважением к брату.

В полдень высокие договаривающиеся стороны прервались на изысканный ланч. В вертолете «Алуэт», доставившем сэра Кларенса, обнаружился большой кусок отборного родезийского говяжьего филея. Шон и его шеф-повар все утро трудились, не покладая рук, и в результате сотворили подлинное чудо кулинарного искусства с золотисто-коричневатой корочкой, целиком зажаренное на углях. Пока Шон разрезал его на толстые розовые ломти, они утоляли жажду бокалом «Дом Периньона» и смотрели, как сок фонтанами брызжет из-под его ножа.