Золотой Лис
Шрифт:
– Гром Один. Я Лесной Олень. Нет. Повторяю, контакта нет.
– Лесной Олень, вы идете по следу?
– Подтверждаю, идем по следу, но охота распалась. – Это означало, что банда террористов разделилась, чтобы затруднить преследование.
– Понял вас, Лесной Олень. Как только услышите нас, дайте желтую ракету.
– Подтверждаю, желтую ракету, Гром Один, конец связи.
Спустя сорок пять минут пилот заметил сигнальную ракету, канареечно-желтую полоску дыма, протянувшуюся над сплошной темно-зеленой стеной леса. Вертолет резко пошел на снижение и вскоре завис над
Шон и Матату одновременно покинули вертолет, спрыгнув с высоты шести футов и приземлившись, как пара кошек, ни на секунду не потеряв равновесия, с оружием наготове. Они молниеносно разбежались в разные стороны и скрылись в густых зарослях, окаймлявших прогалину, в то время как вертолет вновь набрал высоту и завис в двухстах футах от земли.
Им понадобилось не более пятнадцати секунд, чтобы убедиться, что место высадки надежно охраняется; затем Шон подбежал к командиру преследователей.
– Все о'кэй, сержант, – отрывисто бросил он ему. – Доставай свою флягу. Надо пить, ясно?
Лицо сержанта обгорело на солнце и стало красным; вдобавок ко всему он явно имел лишний вес. Он уже не потел, даже несмотря на страшную жару, стоявшую в долине. Пот высох на его рубашке, оставив на ней неровные белые полосы соли. Судя по всему, он понятия не имел, как следует предохраняться от обезвоживания. Еще час, и ему конец.
– Вода кончилась. – Голос сержанта звучал хрипло. Шон бросил ему драгоценную флягу и, пока тот жадно пил, сразу приступил к делу:
– Где начинается след?
Сержант вяло махнул рукой вперед, но Матату уже обнаружил на земле след, оставленный бегущими бандитами. Теперь он семенил вдоль него, наклонив голову, чтобы получше изучить мельчайшие детали, которые мог приметить только его несравненный глаз следопыта. Пройдя шагов пятьдесят, он развернулся и таким же манером отправился обратно к поджидавшему его Шону.
– Их пятеро, – прочирикал он. – Один ранен в левую ногу.
– Похоже, вдова фермера славно потрудилась.
– …Но след уже остыл. Нужно сыграть в «скачущего зайца».
Шон кивнул. «Скачущим зайцем» назывался особый метод преследования, разработанный им с Матату. Этим методом можно было пользоваться, лишь имея под рукой такого феноменального следопыта, как Матату. Для начала нужно было угадать, куда направляются беглецы. Затем следовало определить примерный маршрут и скорость их движения, а уж тогда они могли бы совершать «заячьи скачки» – или, если угодно, лягушечьи прыжки – вдоль линии марша террористов.
В данном случае ответ был очевиден. Без сомнения, банда направлялась к северу, в сторону Замбези, на территорию так называемого «Племенного соглашения», где они рассчитывали найти пищу, убежище и какую-нибудь врачебную помощь для
Так что тут все ясно, они идут на север. Однако впереди простирается обширная дикая местность. Труднопроходимые лесные дебри, нагромождения скал, узкие долины вперемежку с гранитными холмами. Стоит уходящей банде хотя бы на несколько градусов отклониться от наиболее очевидного маршрута, и она может бесследно исчезнуть.
Шон выбежал на открытое место и просигналил кружившему над головой «Алуэту», раскинув руки в стороны, как при распятии. Вертолет немедленно пошел вниз.
– Все о'кей, сержант, – вновь подбодрил Шон. – Не отставайте от них. Мы полетим вперед и попробуем пересечь им путь. Держите связь по рации – и не забывайте побольше пить.
– Ясно, сэр! – ухмыльнулся сержант. Эта короткая встреча добавила бодрости и ему, и его людям. Они все отлично знали, кто такой Шон. Для них он и Матату были такой же живой легендой, как и для скаутов.
– Задайте им перцу, сэр! – проорал он, задрав голову кверху; Шон махнул ему рукой из открытого люка «Алуэта», и машина стремительно унеслась прочь.
У Шона начали ныть ребра; он разом проглотил с полдюжины таблеток кодеина и запил их большим глотком воды из запасной фляги. Они вдвоем с Матату скрючились в проеме открытого люка, напряженно вглядываясь в сплошной ковер растительности, раскинувшейся в пятистах футах у них под ногами. Только в такие минуты, когда азарт охоты достигал своего апогея, Матату мог преодолеть панический страх, неизменно охватывавший его во время полета.
Теперь же он так далеко высовывался из люка, что Шону пришлось обнять его за талию, чтобы он не упал вниз. Матату весь буквально дрожал в его руках, как дрожит хорошая охотничья собака, почуявшая запах дичи.
Внезапно он указал в сторону, и Шон рявкнул бортинженеру:
– Возьми на десять градусов влево.
Бортинженер тут же передал по внутренней связи пилоту, сидящему в выступающей над корпусом кабине, приказ изменить курс.
Шон, сколько ни смотрел вниз, не мог заметить ничего такого, что могло бы побудить Матату повернуть на запад. Лес под ними оставался таким же монотонным и непроницаемым. Это зеленое однообразие лишь изредка нарушалось скалистыми холмами, да и те, хотя и располагались на расстоянии многих миль друг от друга, были похожи, как две капли воды.
Спустя две минуты Матату вновь сделал знак рукой, и Шон перевел его команду:
– Пять градусов назад и вправо.
«Алуэт» послушно повернул, куда ему было велено. Матату демонстрировал свою особую, недоступную белому человеку магию. Он выслеживал беглецов с высоты пятисот футов, сквозь зеленую завесу деревьев, руководствуясь не зрением или какими-то приметами, а неким загадочным чутьем, в которое Шон никогда бы не поверил, если бы не имел возможность убедиться в его безошибочности во время сотни подобных погонь за долгие годы их знакомства.