Золотой дождь
Шрифт:
Стол, на который я облокотился, на алюминиевых ножках, и бесцветный пластиковый верх уже очень затерт. Она живет в довольно запущенном доме и ездит на старом автомобиле. Здесь явно нет ни горничных, ни слуг. Ни декоративных маленьких собачек.
– Как замечательно, – вновь говорит она и ставит две чашки на стол. Они не дымятся. В моей что-то едва теплое.
Кофе жидкий, безвкусный и пахнет плесенью.
– Хороший кофе, – говорю я, облизываясь.
– Спасибо. И значит, вы собираетесь завести свою собственную маленькую контору? Сначала,
– Да, подумываю. Но если стану усердно работать и справедливо относиться к людям, мне нечего будет беспокоиться о том, чтобы у меня не переводились клиенты.
Она искренне улыбается и тихо покачивает головой.
– Ну это же просто чудесно, Руди. И как мужественно с вашей стороны. Я считаю, хорошо бы было побольше таких людей, как вы, в вашей профессии.
Моей профессии я-то нужен меньше всех – еще один молодой, голодный стервятник, рыскающий по улицам, готовый питаться любой падалью от судопроизводства, стремящийся найти хоть какое-то место, чтобы получить возможность выжимать несколько баксов из потерпевших крушение.
– Вы, наверное, удивляетесь, зачем я здесь? – говорю я, отпивая маленькими глотками кофе.
– Я рада, что вы приехали.
– Да, конечно, так замечательно снова с вами увидеться. Но мне хотелось бы поговорить о вашем завещании. Я даже плохо спал прошлой ночью, так беспокоился о вашем состоянии.
Глаза ее увлажняются. Она тронута.
– Особенно меня тревожат некоторые моменты, – объясняю я, стараясь выглядеть максимально сосредоточенным. Я достаю из кармана ручку и держу ее так, словно сию минуту готов приступить к действиям. – Во-первых, и, пожалуйста, простите меня, что я об этом говорю, но меня действительно очень беспокоит, когда вы или любой другой клиент предпринимает такие суровые меры против своей собственной семьи. Мне кажется, вы должны это обсудить спокойно и не торопясь.
Она поджимает губы, но молчит.
– Во-вторых, и опять простите меня, пожалуйста, но я не могу считать себя достойным уважения адвокатом, если не скажу об этом: мне очень сложно составить завещание или другой документ, по которому основное состояние переходило бы в собственность человека, подвизающегося на телевидении.
– Он Божий человек, – произносит она с выражением, немедленно бросаясь на защиту чести достопочтенного Кеннета Чэндлера.
– Я знаю. И это прекрасно. Однако зачем же оставлять ему все состояние, мисс Берди? Почему не двадцать пять процентов? Понимаете ли, это было бы разумно и достаточно.
– У него всяких нужд выше головы. И потом его реактивный самолет уже староват. Он мне все-все рассказал.
– О'кей. Но Господь Бог не ожидает от вас полного финансирования проповеднических потребностей мистера Чэндлера.
– То, что Господь внушает мне, мое личное дело. Благодарю за внимание.
– Ну конечно же, личное. Я хочу только напомнить, и, уверен, вы об этом знаете, что большинство из этих парней-проповедников – совершают тяжкие грехи, мисс
Их уличают в том, что они тратят миллионы на свою роскошную жизнь: дорогие дома, автомобили, курорты, модную одежду. Большинство из них просто мошенники.
– Он не мошенник.
– Но я и не говорю, что он им был.
– Что вы хотите сказать?
– Ничего, – отвечаю я и делаю долгий глоток. Она не сердится, пока по крайней мере. – Я присутствую здесь как ваш юрист, мисс Берди, вот и все. Вы просили меня подготовить для вас завещание, и мой долг позаботиться обо всех пунктах документа. Я серьезно и ответственно отношусь к своим обязанностям.
Сетка морщин вокруг ее рта разглаживается, и взгляд смягчается.
– Как любезно с вашей стороны, – роняет она.
Я полагаю, что многие из старых богачей вроде мисс Берди, особенно пострадавшие во время Великой депрессии и сами сделавшие свои состояния, должны бы особенно яростно охранять свое богатство с помощью бухгалтеров, юристов и хмурых, недружелюбных банкиров. Но это не относится к мисс Берди. Она наивна и доверчива, как бедная вдова, единственным источником существования которой является пенсия.
– Ему нужны деньги. – Она отпивает кофе и довольно подозрительно оглядывает меня.
– Мы можем поговорить о деньгах?
– И почему это вы, юристы, всегда так хотите говорить о деньгах?
– По очень веской причине, мисс Берди. Если вы не будете осторожны, государство отхватит себе большой кусок вашего состояния. Сейчас кое-что можно сделать, чтобы избежать многих издержек и осуществить осторожное управление состоянием.
Она подавлена и напугана.
– Да, всегда можно найти возможность ограбить, забивая голову разными словами.
– Поэтому я и приехал, мисс Берди.
– Наверное, вы хотите, чтобы я упомянула в завещании и вас? – говорит она, все еще подавленная, под впечатлением суровости законов.
– Конечно, нет. – Я пытаюсь показать, что шокирован одним только предположением. Но в то же время стараюсь скрыть удивление при мысли, что она таки меня подловила.
– Адвокаты всегда старались, чтобы я их упомянула.
– Мне жаль, мисс Берди, но юристов криминального типа немало.
– То же самое говорит и преподобный Чэндлер.
– Я уверен, что он так говорит. Послушайте, я не хочу входить сейчас во все подробности, но вы можете сказать, куда вложены деньги – в недвижимость, акции, облигации, наличность или в какие-то другие инвестиции? Чтобы контролировать ведение дел, очень важно знать, во что вложены деньги.
– Они все в одном месте.
– О'кей. Где?
– В Атланте.
– Атланте?
– Да, но это долгая история, Руди.
– Почему бы вам не рассказать ее мне?
В отличие от нашего совещания в «Кипарисовых садах» накануне сейчас время мисс Берди не поджимает. У нее нет в данный момент никаких обязанностей. Боско поблизости нет.