"Золотое руно"
Шрифт:
На фоне неба зажглись высокие фонари, отбросив хрупкий розоватый свет на засеребрившуюся воду. Там, где воздушные хлопья пены, подпрыгивая на гребнях, легкими толчками мчались к кромке пляжа, протянулась изящная стрела пирса. На ней тоже зажглись мягкие, желтые огоньки. В конце пирса сидело несколько рыбаков. Их удочки красиво двигались на фоне быстро краснеющего неба. Саша пошел в ту сторону. Все пространство пирса и камни были мокры, но вода не доставала сюда: море было спокойно. Эта влажность была странной - темной, жирной, непросыхающей. Повсюду рассыпана наживка, крошки рыжей требухи, там и сям россыпи прозрачной чешуи. Бордовые остатки водорослей словно кровавые остатки чьих-то внутренностей.
"Мужчины насилуют женщин, а женщины своих детей, и все вместе они насилуют животных, - думал он.
– Общество насилует своих граждан, одни страны насилуют другие страны". Он пошел прочь, чувствуя что-то такое, что касается его лично - он сам совершает насилие над Кэти и ее чувствами. Сел на подвернувшийся камень. "...Все равно расстанемся...
– подумал он.
– Мы уцепились друг за друга, я хотел найти другую жизнь, убежать с ней отсюда, она хотела вбежать в этот мир. На середине мы встретились и начали расходиться... В наше новое одиночество. Может, мы бы не хотели расстаться...
– медленно проговорил он, - наверное, не хотели... но тут какая-то сила, какова она сама и каков я сам".
Стало темно. Небо - близкое, понятное, в неказистых ухабах туч очистилось, расступилось. Черный, необъятный верх распахнулся, и под ним обнажилась земля - стало видно, как она мала, незащищена, открыта всему, идущему из этого верха, безо всяких преград и поясов в виде облачной крыши. Огромная глубина нависла над головой. Не купол - своей знакомой формой обозначающий конечность и спасение, а открытость мира, которую человек не в силах выносить. Он ложится в постель, закрывает глаза, и под его закрытыми веками бездонная глубина легко превращается в плоскую, бестревожную черноту. Человек засыпает, он теряет страх, уверившись во власть своих закрытых глаз, - он изменил мир по своему подобию. Он спит, наивно отодвинув его рукой. Когда он откроет глаза, тогда и начнется день: человек увидит мир и признает его на час. Реальность для него ничто в сравнении с могуществом его желаний.
"Кэти одинока, - думал он, - Марк, Сюзи, и я тоже. Люди неустроенны, несчастны и хотят изменить свою жизнь. Но даже в наших страданиях нет истинной боли, нет масштабности. Все ищут удовольствий, зарабатывают, скучают, и сам трагизм нашего мира ничтожен".
Глава 35
Саша проснулся глубокой ночью и почувствовал, что совершенно выспался. На часах было три, лагерь спал. Хотелось пить. Он развел огонь и поставил воду, чтобы заварить чай.
Листья отливали глянцем черного лака. В поверхности каждого листа, как в черном зеркале, светилась звезда. Он поднял голову вверх - в каждой звезде, как в горящем зеркале, сверкала глубина небесного свода. Под дальним фонарем летали огромные бабочки, белые и блестящие, каждая размером с чашку. Они переходили в белую грудь чаек, что кружили в луче света, быстро выныривая из черноты. Еще дальше белые животы чаек превращались в сверкающие белые звезды - в синем волшебном луче фонаря - где бабочки, чайки и звезды сливались в мерцающую стаю.
Небо еще раздвинулось, наполняясь звездами. Саша подбросил ветки в огонь и не видел, что в небе за его спиной, между последними разбегающимися облаками начал расти какой-то предмет. Он быстро увеличивался, мягко светясь изнутри - его свет делался все определеннее. Вместе с ростом у него появились четкие границы и темное пятно на одной стороне. Вскоре бесформенная
Мой рисунок.
"Хоть бы чудо случилось..." - бормотал Саша свою любимую мысль, наблюдая, как горит в огне прутик.
Он смотрел на закипающую воду в круглом котелке с помятыми боками. Вода казалась сумеречной, плотной. В ней почудилось какое-то движение - как будто что-то всплывало изнутри. Или кто-то! Оно всплывало и снова уходило в глубину, там явно что-то было. Через несколько подъемов и погружений промелькнул какой-то предмет. Раз, другой, что-то поднялось совсем близко к поверхности, развернулось под водой.
Из-под тонкого слоя воды смотрело совершенно живое лицо барана. У него были красиво завинченные рога и мелко завитая шерсть голубого цвета. Баран глядел Саше в лицо, просто глядел. Осмысленным взглядом. Тот не мог оторвать глаз. Он видел мельчайшие черточки и симметричные уступы на шершавых рогах, голубой цвет более яркий на вершинах завитков и более темный внутри них, розовые ноздри и всю эту крупную, красивую голову - перед ним волшебно появилось Золотое Руно.
"Это Ясон плыл за Руном - оно дает деньги и власть, - думал он.
– Деньги-то у меня будут, мне бы себя найти...
– он не мог оторваться от этого видения.
– Значит, это не Ясоново, а мое Руно".
Оно не говорило о власти или славе, а только о близких ему страстях. На него нахлынуло чувство незаконченного, недодуманного, не сделанного. Прошедших и бездарно потерянных лет, когда он только делал деньги. Мало учился, читал. Сначала было некогда, потом незачем... Пропустил то, что мог иметь - никогда не бывшее, необходимое, что ни поймать, ни доделать в одну минуту. То, для чего нужны годы: оторвать пудовые якоря и придумать собственную жизнь.
Не отрывает он якоря, летело у него в голове, деньги-то, миллионы со дня на день придут! А потом в Клубе накрутить еще десять раз по столько, наплодить эликсира, отравить бабочек и чаек под фонарем, свой грушевый сад, друзей превратить в скотов, сгноить воду и землю!
Выбрать не может? Богатство не нужно? А придет домой - опять передумает - каждый день у него новое решение! И мать, наверное, выбрать не могла... Он понять не мог, как она - с отличными деньгами, кафедрой, домом в центре Города - могла покончить с собой! Ее вела судьба коммерческой выгоды... Но она пошла наперекор навязанной ей воле, сделала выбор, проявила своеволие, покончила с собой. Но если человек в выборе свободен, значит, и бизнес она вела сознательно, и вина лежит на ней...
"Господь создал человека по образу и подобию Своему и наделил правом выбора, и человек волю проявил, когда взял в руки яблоко познания добра и зла - это и была его свободная воля... Но есть и Промысел Божий, он проявился, например, в том, что Господь пришел на землю, зная, что Его распнут. И пророки видели, что Он придет - это предопределение, - думал он в оправдание матери.
– Значит, с предопределением, нам свобода воли дана не до конца. Тогда мать не виновата. Она была бы свободна, если могла бы предвидеть последствия своего поступка. Но с другой стороны...
– Саша приостановился, - получается... если человек все-таки смог дотянуться до яблока познания, значит, будущее его в раю было не до конца предопределено, он яблоко съел и свое будущее поменял. И мать могла тоже... Так могла или не могла?"