"Золотое руно"
Шрифт:
Седой протянул ей руку, Кэти отдала ему свою и, вообще ничего не сказав, ушла за ним.
– Таких надо на цепи держать!
– неистово гаркнул Левка, нарушив оцепенение. Георгий скривился и сказал почему-то без грузинского акцента:
– Гнусность позорная! Если это журналист - то из желтой газетенки, если художник - оформитель порножурналов!
– На актера похож...
– с интересом протянула Лили, забыв, кто перед ней. Все вспыхнули и загалдели разом.
– Да он бездарность!
– Функциональная машина - нет у него чувства красоты!
– Нет, он умеет, - Николаша завелся больше других, - он творчеством преобразует материальный мир в свою пользу! Творчески устранить конкурента, творчески состряпать программку, шоу. Он работает только с людьми, на них паразитирует и из них деньги извлекает!
– Дура, - поддакнул Левка ему в утешение.
Лили, пристыженная,
– А Кэти?! Она не видела, кто перед ней?!
– Она умная про других и всегда дура про себя!
Компания еще долго пробовала в баре разнообразные напитки, то впадая в меланхолию, то порываясь бежать выкрасить для интереса рельсы в черный цвет. Последнее, что слышали из их угла, было:
– Я понимаю, можно выпить немного. Ну, литра четыре, пять, но зачем же напиваться по-свински?..
Седой без проволочек снял номер в отеле "Белый единорог". Заведение было грязное, с потугой на роскошь. В углах торчали канделябры сусального золота, стены увешаны фотографиями 50-х годов под стеклом, венками выгоревших цветов с какими-то пожеланиями - убранство эклектично, дешево и помпезно. Седой остановил вышедшего ему навстречу портье жестом человека, знающего, куда он идет, и провел Кэти на второй этаж в конец коридора. В туфлях с обломанными каблуками она, прихрамывая, вошла в комнату первой. "Здесь все краденое, и даже воздух ворованный", - мелькнуло у нее в голове. Больше она ничего не успела подумать.
Все пространство сбилось в комья, как ненужные простыни, в вихре разлетевшиеся по углам. Обнаженная постель всколыхнулась, взвизгнула членами и вздыбилась, поднимая клубы пыли. От нее солнечными всполохами задрожали и яростно заструились раскаленные лучи, осветив багровым светом черную комнату. Могучий жар захватил разбросанную вокруг одежду - на ней появились обугленные пятна. Эти пятна вздулись пузырями, треснули черными корками и осыпались вниз пеплом. Горячий пар взбился в закрытой комнате, выпадая на единственное окно. Оно запотело, по стеклу побежали длинные ручьи. Они спадали на пол и мчались по трещинам в раздолбанном паркете, булькая, пузырясь. Разбросанные вещи приподнялись на волнах, кружась и волнуясь, сбиваясь в небольшие островки. Постель неистово стонала. Из нее, снизу, набирая силу, начал выделяться сок, срываясь на пол густыми полновесными каплями. Мешаясь с потом, залившем паркет, затекая под ножки кровати, влажная стихия подняла визжащую кровать, закрутила ее в водовороте, кидая на мокрые стены.
Кэти истошно выла. Она вообще ни на минуту не приходила в себя. Уже закончилась ночь, началось утро, уже забегали по коридорам и дубасили щетками в стены со всех сторон, звонил телефон. Она не слышала ничего.
Всю ее жизнь, в момент, когда она занималась любовью, перед ее взором пролетал поток рук, глаз, усов. И не то, чтобы Кэти специально фантазировала о других или изменяла своим возлюбленным, - просто социум не утихал в ней ни на час. Если у нее случались измены, то совсем не из-за страсти ее женского естества, а сугубо по социальным мотивам. У нее не было интимных отношений, у нее в постели были социальные отношения - она жаждала порвать барьер, поймать вечно ускользающую от нее близость. Поэтому, Кэти не испытывала безумного удовольствия от мужчин. Попадая в чужие постели, она была совсем не такая, как другие любительницы этого дела, - антипод женщинам легкого поведения - она была не легкий человек.
Сейчас, в этой комнате, Кэти начала плодоносить. Сметенные милосердным крылом, чужие усы в последний раз мелькнули за окном, открывая для нее необъятно расширяющийся рай...
Она беззаботно рассмеялась. Громче. Засмеялась сильно, звонко, перекрывая все упорные звонки, гудки, нетерпеливые вопросы, назойливые взгляды, вкрадчивые вопрошания, лукавые и проникновенные советы, разнузданные трактовки - весь вздорный скарб, который стоял в ней колом до самой холки.
Кровать откликнулась восторженным звоном, и Кэти впервые открыла глаза - ненормальные, горящие глаза вновь мчались на нее, как курьерский состав. Невыносимая плоть пронзила ее, наполняя ужасом. Кэти открыла рот - оба страшно закричали. Кровать задрожала, пульсируя, в ответ с надсадом вздулось и с грохотом вылетело стекло. Вслед мучительно задрожали стены. Пол напрягся в буйной пляске, искривился, и по нему огненным швом ахнул раскаленный разрыв. Кровать в облаках курящегося пара потопом провалилась на нижний этаж - в вырытое дьяволом алое море, полное кровавых дивов и змеёв.
Глава 30
Сюзи
Вышел в сад, посмотрел на мрачное небо и дома. К дереву - демаркационной линии между участками - подошла соседка с небольшим мешком. Она отложила его в сторону и быстро-быстро выкопала ямку, но не на своей территории, а точно посередине, под нижними ветками. Положила туда свою ношу, забросала землей и воткнула сверху пучок бессмертников. Когда Саша был в трех шагах от места захоронения, женщина заметила его и смутилась. Оказалось, что в мешочке хорошо ему известный песик Том.
– Умер!
– женщина подняла несчастные глаза и зарыдала, не в силах сдержать горе.
– Бросился к мужу и у-к-у-с-и-л! Томик!
– пламенно вскричала она.
– Укусил, глаза закатил и в минуту умер!
– Сашу передернуло.
– И там, - она ткнула пальцем, - кусаться начали! Даже котенок нюхал-нюхал, а потом сестре в руку вцепился - вчера похоронили!
– Что ветеринары говорят?
– Никто не знает! Эпидемия, вот что!
– дрожащим голосом крикнула она.
– Я закопала, а они прямо на газоны выбрасывают. Какая вонь - собирать не успевают!
Саша несколько мгновений соображал, глядя женщине в лицо, не ответил и ушел в дом. Она тоже отвернулась и, жалобно вскрикивая, потрусила к себе.
Дома все было открыто, в комнатах стоял вонючий запах. Захлопнув окна и включив кондиционер, он достал письмо из Франции и снова прочитал: "...Мы давно живем в вашем доме. Я слышал, мама оставила тебе акции, фирма в гору пошла. Говорят, ты станешь миллионером. Через несколько дней. А все благодаря Седому, ты это понимаешь? Не забывай о нем..."
Саша с сарказмом подумал, что если бы умел, то написал сейчас какие-нибудь стихи... О чем? Как с афиши на него прыгает рыба? А от ее удара на щеке появляется кровь, которую видит Марк? О том, кто живет в их бывшем доме, на кладбище, и притом знает, что Седой ведет бизнес в Клубе? О письмах с предсказанием будущего, приходящие почтой в самолет? "Грег сказал, что мне это "в основном приснилось..." - думал он мрачно.
– Говорят, что мир нестабилен, имеет квантовую природу. А, может, мозг человека - инструмент не только думанья и нюханья, а стабилизации мира, и он мои мысли стабилизирует? Но тогда надо понять, почему нестабильный мир одинаков для всех... Ведь он должен быть разный: я получаю по почте дикие письма, а другие - нет, мне рыба обдирает лицо, а перед Марком могла бы пролететь голубем! Но мозг работает по одним и тем же законам, стало быть, мир одинаков для людей и, поэтому, Марк все-таки увидел кровь на моей щеке, а Кэти прочитала это письмо. Значит, мозг стремится к конечности - все текучее, бесконечное он делает неподвижным. Остановить день, час - это, может быть, основная функция мозга. Но время идет, и мир изменяется каждую секунду. Например, какой кабак мы нагородили с Кэти...
– Саша вспомнил их разрыв.
– Невозможно понять, почему вчера счастье было, а сегодня нет. Интересный вопрос с точки зрения квантовой механики: это поезд ушел или только призрак поезда? Даже паровозный дым напускает туману... Или, например, работа. Сегодня дело удалось, а через час кажется: нет, еще что-то впереди. Мозг трудится, чтобы остановить непрерывный квантовый процесс, но все напрасно, он не может справиться с мощью времени. Всем своим существом человек впитывает движение, текучесть мира, и поэтому у него нет радости от сделанного, а есть только путь. И раздвоение в душе, до дна которой ему не добраться. Поэтому так сильна в человеке полярность мнений, поведения и чувств, но так непротиворечива и правдоподобна кажется нам она..."