Золото дураков

Холлинс Джон

Билл снова подумал о тени в небе, панике на полях, мамином крике. И о другом тоже. Например, о том, сколько раз ложился спать голодный. О том, сколько часов потратил отец, ремонтируя ржавеющий инвентарь. О мужчинах и женщинах в военном снаряжении, приходящих каждый год и забирающих все из маленького сундучка с монетами, который отец держал в углу кухни.

И в воображении Билла тень в небе росла, а солнце уже не светило так ярко над головой. Но больше всего его взволновало не это.

– Фиркин, а почему ты не дрался? –

спросил он.

– Не только знать хочет жить, – ответил тот, снова безрадостно и уныло растянув губы.

Это показалось Биллу разумным, и он сменил тему:

– Значит, нам надо убить Мантракса!

Ясно ведь, что, когда прилетели драконы, люди с оружием не доделали свою работу. Значит, доделать выпало их детям.

Фиркин рассмеялся в голос. Обычно Биллу нравился смех Фиркина. Это значило: случилось что-то забавное. Но теперь Биллу показалось, что забавное – именно он.

– Что такого? Ты же сам сказал – он злодей.

– Ну да. И я рад, что ты меня внимательно выслушал и понял. Однако народ много лучше нас пытался убить драконов. С каким успехом, видишь сам. Мне, конечно, не хочется быть пожранным заживо. А еще меньше хочется, чтобы твоя мамочка содрала с меня шкуру, когда я сообщу новость о пожирании драконом тебя.

И это показалось Биллу разумным. Но ведь получается тупик! Злодея ведь надо побеждать. Во всех историях, какие рассказывали папа с мамой, во всех волшебных сказках и учениях церкви злодеев посрамляли и в конце концов убивали.

– И что нам делать?

Вдруг в улыбке Фиркина появились настоящие веселье и радость. Биллу снова сделалось тепло, покойно и сыто, и солнце опять засияло над головой, а спина ощутила крепкий яблоневый ствол.

– Уиллет Фэллоуз, потому ты и нравишься мне, – объявил Фиркин.

Затем он вынул флягу, которую всегда носил с собой, и быстренько отпил.

– Ты всегда мыслишь правильно. Само собой, нам не убить старину Мантракса в его крепости. Но нам вполне по силам другое.

– Что же? – прошептал Билл, весь превратившись в слух.

Фиркин ухмыльнулся на полмира.

– Молодой Билл Фэллоуз, я хочу обокрасть Мантракса.

Затем Фиркин нагнулся к парню и прошептал заговорщицки:

– И я точно знаю, как это сделать.

6. Худшие планы ящеров и людей

Поток воспоминаний бушевал всего-то мгновение. После слов Балура память Билла вдруг принесла вкус свежего яблока. А затем сразу – вкус пепла, горечь тысячи нарушенных обещаний. Яд всего случившегося потом.

Билл поглядел на Фиркина, сгорбленного, бездумно уставившегося в пламя, – и нутро скрутило от ненависти и злобы. Билл настолько разъярился впервые в жизни.

– Ага, по-вашему, так просто? – ядовито и без должного уважения к размерам ящера выговорил Билл. – Давайте пойдем и возьмем у Мантракса золото. У дракона.

А еще, погодите-ка, хм… у целой крепости, полной стражи. Наверное же, в Кондорре никто раньше не смотрел на свою паскудную жизнь и не спрашивал себя: а что, если забрать все золото у драконов? Лучше же будет, разве нет? И никто не провел ни единого вечера в таверне, обсуждая кражу и прочее. У всех нас, наверное, были дела поважнее… Хотя это я зря. У нас всех и в самом деле было дело важнее. Оно называется «спасение своей шкуры от дракона». Так вот забавно развлекается здешний народ.

Балур осклабился, показав клыки. Биллово сердце провалилось ниже пяток.

– А, мы имеем суть обидчивого мелкого засранца? – осведомился ящер.

Билл сглотнул, выдохнул и посмотрел на Летти в робкой надежде на помощь.

– Э-э, сегодня был тяжелый день, – промямлил он.

– Ну, если мы уж потеряли гребаный кошель, – сказала Летти, – и ни у кого здесь не хватит монеты, чтобы нанять нас, тогда надо либо крутиться тут, либо валить дальше.

Балур удивленно выгнул… э-э, что именно он выгнул, Билл толком не понял. Похоже, костный гребень, заменявший ему бровь.

– Значит, суть никакого хлебопечения? – спросил он ехидно и, по мнению Билла, бессмысленно.

– Лучше заткнись и дай мне пойло, – посоветовала Летти.

Балур кинул фляжку. Летти подхватила, сделала глоток, причмокнула. Билл подумал, что Летти очень грациозная. По-своему, конечно. Само собой, не как придворные дамы, про которых рассказывал жестянщик в таверне старого Корнуолла. Грация из рассказов была, хм, не такой брутальной. Но все-таки грация.

– Вы ж не откажете человеку в малой толике нектара, пожалуйста, а? – произнес Фиркин, жадно уставившись на фляжку. – Неужто откажете только потому, что он обозвал ваших матерей шлюхами?

Он улыбнулся, показав одинокие остатки зубов.

– А когда ты успел? – сказал Билл.

– Разве человек не может бормотать под нос? – заорал Фиркин.

Затем он протянул руки к Летти.

– Умоляю! Оно мне нужно, чтобы жить!

Летти мольбы не тронули. Она поглядела на Билла и спросила:

– Тихий или буйный?

Билл поморщился. Так хотелось хоть иногда сказать Летти что-нибудь хорошее. Но увы.

– Практически такой же все время, – ответил он.

Летти вздохнула и передала фляжку.

– Эй! – возмутился Балур.

– Да тут всем хватит, – отмахнулась Летти.

Фиркин задрал голову. Послышалось тихое бульканье – Фиркин жадно глотал. Когда от ящерова рыка задрожала пещера, Билл положил ладонь на руку старика.

– Может, хватит?

– Нет! – взвыл Фиркин.

Пойло брызнуло в лицо Биллу. Капли упали в костер, немедленно полыхнувший.

– Огонь! – выл Фиркин. – Ой, в моем брюхе! В яйцах! Он нужен мне в яйцах! Мне нужен огонь! Я – пламя! Я горю! В яйцах!