Золото Будды

ван Гулик Роберт

Ку Менпинь кусал губы.

— Я все понял, ваша честь, и я верю, что жена сказала правду. Но в соответствии с кодексом чести, который соблюдается в нашей семье много веков, она должна была убить себя стразу после изнасилования. Не сделав этого, она навлекла на семью позор, и я официально заявляю о своем желании развестись с ней.

— Это ваше право, — вздохнул судья Ди. — Развод будет оформлен должным образом. Пусть сюда подойдет сюцай Цзао Хосинь.

Сюцай Цзао приблизился и опустился перед судьей юна колени, теребя бороду.

— Сюцай Цзао, —

спросил судья, — вы согласны после развода принять в свой дом дочь?

— Я придерживаюсь твердого убеждения, — громко произнес сюцай Цзао, — что к нарушению основополагающих принципов нельзя относиться снисходительно. Более того, будучи человеком известным, к которому приковано общественное внимание, я считаю своим долгом подавать пример другим, даже если это доставляет мне боль как отцу. Ваша честь, я нe могу принять в дом дочь, которая отдала на поругание наши священные моральные принципы.

— Ваше заявление также будет необходимым образом оформлено, — холодно произнес судья Ди. — На время оформления соответствующих решений госпоже Цзао, которой возвращена девичья фамилия, будет предоставлено жилье в помещении здания суда.

Он знаком приказал старшине Хуну увести женщину. Повернувшись к хозяйке борделя, он сказал:

— Попытка принудить женщину стать проституткой является преступлением. Однако, принимая во внимание, что вы не трогали ее до сегодняшнего утра и что у вас сохранилось какое-то понятие о своем долге перед законом, я отпущу вас. Но при малейшей жалобе в ваш адрес вы будете наказаны и лишены лицензии. То же относится ко всем вашим служащим. Идите и сообщите им это.

Женщина мелкими шажками засеменила к выходу. Судья Ди стуком молотка возвестил об окончании заседания.

Когда он спускался с судейского возвышения, то обратил внимание на отсутствие в зале Тана. Судья спросил Ма Жуна о причинах этого, и тот ответил:

— Во время выступления сюцая Цзао ваш секретарь пробормотал что-то о плохом самочувствии и исчез.

— Мне начинает надоедать такое поведение, — раздраженно произнес судья. — Если так будет продолжаться, я уволю его.

Открыв дверь к себе в кабинет, он увидел там старшину Хуна и госпожу Цзао. Он попросил Ма Жуна и Чао Тая подождать немного в коридоре. Усевшись за стол, он с участием обратился к женщине:

— Госпожа Цзао, посмотрим теперь, что можно для вас сделать. Прежде скажите, чего бы вы сами хотели.

У нее задрожали губы, но, быстро овладев собой, она тихо сказала:

— Я понимаю, что, следуя неписаным законам нашего общества, должна была наложить на себя руки. Но вынуждена признаться, что мысль о самоубийстве тогда даже не пришла мне в голову. — Молодая женщина слабо улыбнулась. — Там, в доме Фаня, я о многом передумала. В основном о том, как мне жить дальше. Я вовсе нe боюсь умереть, ваша честь, нo я ненавижу поступки, в которых нет смысла. Я хотела бы жить так, как подскажете мне вы, ваша честь.

— Наша конфуцианская доктрина, — заговорил судья Ди, — требует от женщины чистоты и целомудренности. Я часто спрашиваю себя: почему эти слова

применяют только в отношении тела, но не разума? Наш учитель Конфуций говорил: «Пусть человечество будет образцом». Я твердо убежден, госпожа Цзао, что все догмы следует толковать в соответствии с этими великими словами.

Молодая женщина одарила его благодарным взглядом. Потом немного подумала и сказала:

— Я думаю, лучше всего для меня было бы уйти в монастырь.

— Поскольку прежде в вас не было стремления посвятить себя религии, — заметил судья Ди, — то это скоропалительное решение я рассматриваю просто как попытку убежать от действительности, это не принесет пользы вам, женщине, отмеченной острым и проницательным умом. Я могу написать в столицу своему другу, и он вас возьмет учительницей для своих дочерей. Со временем он непременно найдет для вас отличного мужа.

— Я вам очень благодарна, ваша честь, — застенчиво проговорила госпожа Цзао. — Мой короткий брак с Ку был неудачным, а произошедшее в доме Фаня и услышанное на цветочной лодке заставило меня испытать отвращение к физическим отношениям между мужчинами и женщинами, и боюсь, навсегда. Поэтому, наверное, монастырь — единственное подходящее для меня место.

— Вы слишком молоды, чтобы употреблять слово навсегда, госпожа Цзао, — помрачнел судья. — Нам с вами не годится обсуждать подобные проблемы. Через пару недель сюда приедет моя семья, и я настоятельно советую вам поговорить о своем будущем с моей женой. А пока поживите в доме нашего следователя, доктора Шеня. Его жена, как я слышал, очень доброжелательна и умна, а его дочь не даст вам особенно скучать. Старшина, проводите госпожу Цзао к доктору Шеню.

Молодая женщина низко поклонилась, и они ушли. Ма Жун и Чао Тай шумно ввалились в кабинет. Судья повернулся к Чао Таю:

— Ты слышал жалобу сюцая Цзао? Мне очень жаль его сына. Юноша произвел на меня хорошее впечатление. Возьми двух охотников и стражу и иди в горы. Может быть, вам посчастливится убить этого тигра. А ты, Ма Жун, останься здесь. Передай начальнику стражи распоряжения по поимке По Кая и отправляйся лечить свою раненую руку. Вы оба до вечера мне не нужны. А позже пойдем на церемонию в храм Белого облака.

Чао Тай с энтузиазмом воспринял поручение судьи. Но Ма Жун был недоволен.

— Ты не пойдешь на охоту без меня, — прорычал он. — Я же тебе, братишка, буду нужен, чтобы держать зверя за хвост, пока ты будешь приканчивать его.

Друзья расхохотались и вышли из кабинета.

Оставшись в одиночестве за своим столом, заваленном бумагами, судья раскрыл пухлую палку с материалами о налогах. Он чувствовал, что необходимо отвлечься. Слишком многое обрушилось на него сегодня. Позже можно будет проанализировать факты и отобрать те, что способны пролить свет нa это дело.

Он уже довольно долго сидел над бумагами, когда в дверь постучали. Вошел встревоженный начальник стражи.

— Ваша честь! — взволнованно воскликнул он. — Господин Тан принял яд и сейчас находится при смерти. Он хочет вас видеть.