Золотая бабушка

Грэнди С

— Я её и не знаю толком.

— А что это меняет? — Люба развела руками. — Ты ни ей ответа ни даёшь, ни мне, ни родителям. Я говорила, что ругать тебя не буду. Но ты сам напросился! Не строй из себя правильного такого! Мы все ошибаемся. Так что и не думай осуждать меня! Мы не чужие люди друг другу, чтобы закидывать грязью.

— Чем же ты сейчас занимаешься?

— Обороняюсь, Скульптор. И пытаюсь показать тебе, что мне не всё равно.

Пашка расслабил челюсть и обессилено плюхнулся на остатки сена.

— Я не знаю, что делать, Люба. Я и

не думал о семье никогда, — лицо Пашки посерело, было видно, как тяжело ему даётся этот разговор, он ведь никогда не говорил Любе всю правду, все свои мысли. — Женюсь, какая разница на ком? Может, и не женюсь. Никакой разницы. Но когда в моей жизни появилась ты, то я понял, что не хочу тебя потерять. Я не буду врать: мне ещё всё равно на семью со всеми вытекающими: свадьба, быт, дети. Меня это не трогает. Но мне не хочется разлучаться с тобой. Но теперь на меня постоянно давят, мол, ты должен жениться на Аделине, потому что иначе смерть всем нам. Я чувствую вину. Перед всеми. Перед матерью с отцом и перед тобой. Я останусь виноват, что бы ни выбрал. Поэтому я и не знаю, чего мне делать.

Пашка запустил мясистые пальцы в волосы и потёр голову. Так он обычно делал, когда был совершенно сбит с толку и не мог решить задачу. Или даже не хотел её решать. Взгляд парня блуждал по полу, надеясь, что ответ найдётся сам собой. Люба взяла его руки и заглянула в глаза.

— Поступи по совести, не думая о призрачной возможности что-то потерять или что-то получить. И не делай большие шаги. Не шагай далеко в будущее. Шагай в настоящем. Сделай то, что сделал бы сегодняшний Пашка. Чего ты хочешь сегодня? Нет правильных и неправильных выборов. Больше жалеешь, когда ничего не делаешь.

Если уж по правде, то Люба сама удивилась мудрости своих слов. Это как будто даже не её рот произнёс. Умудрённая опытом бабка вселилась на время и смогла подобрать нужные выражения. Но главное, что это сработало на Пашке, он вдруг принял своё обыкновенное игривое выражение лица. Подскочил. Снова блеснул глазами… так нездорово оптимистично. Люба не успела ахнуть, как парень схватил её за руку и куда-то повёл. Он шагал решительно и смело, как лепил их домик из грязи.

Парень думал о том, что всё происходящее вокруг не имеет никакого смысла. «Это всего лишь ужин, — пролетела мысль в голове. — А я понапридумывал ерунды».

Действительно. Пашка привёл Любу в «имение» Кислых. Хотя дом был построен по последней моде, легко можно было заметить, что чета лишь подражала успеху и богатству, мечтая войти в круг, куда доступ им был закрыт. Паша ненавидел это в своей семье. Сейчас ему было мерзко и противно. Наплели интриг, пожалуйста, но он не собирался в этом участвовать. Парень просто хотел жить в сегодняшнем дне: лепить, любить и наслаждаться.

Все уже сидели за столом, когда Пашка ворвался с испуганной Любой. Кислые окаменели. Ложка на полпути застыла в руках главы семейства. Мать прижала руки груди, а Оксана скривила лицо. Никто не решался нарушить это молчание. Тогда Пашка галантно отодвинул стул для своей спутницы.

Люба тяжело выдохнула и села. Всё же она сама надоумила его поступать по совести, вот такая у Пашки была совесть — экстравагантная.

Сев рядом с девушкой, Пашка буднично налил вина в фужер и задорно подмигнул Оксане. Она, конечно, первой не выдержала, потому что терпеть не могла Любу ещё по университету. Оксане казалось, что «этой» всё даётся легко. У Любы было внимание всех: педагогов, однокурсников, старшекурсников. Её замечали среди огромной аудитории.

— Да ты просто издеваешься! — воскликнула младшая сестра. — Какого рожна ты привёл сюда свою замарашку!

— Что происходит? — задыхаясь, спросила мама.

— Здравствуйте, — кивнула Любочка, ситуация ей не нравилась, но она считала себя достойным человеком и гражданином. — Меня зовут Любовь, Павел пригласил меня к вам на ужин.

— Да, привет, — бодро сказал Пашка, — я думал, что вы не будете против, если со мной будет спутница, — от потухшего, запутавшегося парня не осталось и следа, Пашка был весел и полон энтузиазма: он наконец-то смог найти ответ к задаче, которую не получалось решить. Всё оказалось очень просто — быть собой, потому что будущее может и не наступить. И вот таким был Пашка. Семья это знала. И им следовало давно от него отказаться или же смириться и ничему не удивляться. Собственно, его отец это понимал. Он пришёл в себя довольно быстро и заел смущение вареньем.

— Здравствуйте, Любовь. Меня зовут Юрий Владимирович. Я папа этого невоспитанного молодого человека, приношу свои извинения. Мне приятно с вами познакомиться.

Люба и Юрий Владимирович обменялись благожелательными улыбками.

— А вы точно папа? Я думала, что вы, минимум, должны опрокинуть стол или запрыгнуть на него и начать читать стихи. Что-нибудь в стиле Павла.

Юрий Владимирович рассмеялся.

— Хорошо подмечено, но если бы нас таких было двое, то дом бы уже развалился.

— Критикуете меня? — усмехнулся Пашка.

— Констатируем факты, сынок.

— Так, я не поняла, — наконец очнулась мама, и по её тону можно было сразу понять, что больше разговор приятным не будет. — Что здесь происходит? Что это за девка?

— Дорогая, какая девка, будь вежливей… — прошептал Юрий Владимирович, но его жена даже не сделала вид, что слушает.

— Ты кого привёл? — грубо добавила женщина.

Пашка сложил руки на груди. Он не нервничал, хотя знал, что мама умела давить на чувство вины гораздо сильнее, чем сестра.

— Некрасиво, мама. Я пришёл поужинать, вы же сами меня звали. Приехал я сюда не один. Конечно, я взял с собой спутницу. А чего ты ожидала?

— Оксана мне всё рассказала. Я ожидала, что ты будешь благоразумным сыном. Я напомню, что мы с тобой уже однажды говорили об Аделине, и ты дал своё добро.

— Это было год назад, сейчас моя жизнь изменилась.

— Обещания на ветер не бросают, сынок. Мужчина должен держать своё слово, иначе чего стоит он? Я думала, что ты это понимаешь.