Золоченая цепь

Дункан Дэйв

— Мы слыхали, несколько дней назад вы связались с Клинком? — Ясно, что этот Клинок и был его спутником.

— Его зовут Куоррел. Славный паренек.

— Что ж, понятно.

Что ж, понятно, что он мертв. Бегство — не та вещь, которую может себе позволить Клинок.

— Как?

Боумен неуклюже пожал плечами.

— Пламень! — взорвался Дюрандаль. — Что случилось?

— Торкиль достал его мечом, когда тот прыгнул. Конь ускакал вместе с ним. Должно быть, он истек кровью сразу после этого — за ним тянулся след в добрый фут шириной.

Не беспокойтесь, мы его найдем.

О том, что они сделают с ним, когда найдут, можно было не спрашивать. Главной и первоочередной задачей Гвардии стало теперь находить по свежему трупу каждое утро. Дюрандаль испытал приступ тошноты. ОХ, КУОРРЕЛ!

— Где Кромман?

— В Грендоне.

— А Король?

— Отправился покататься верхом. Он теперь любит размяться. А еще в холмах живет фермерская дочка, которая напала на золотую жилу.

С минуту Дюрандаль смотрел в огонь, пытаясь рассуждать. В голову ничего не шло, если не считать того, что — по его мнению — порядочный человек вроде Боумена не мог не находиться в чудовищном напряжении. Он попробовал нащупать слабое место.

— И что ты думаешь обо всем этом?

Единственным ответом ему была кривая, жалобная улыбка. То, что думал об этом Боумен, ничего не значило. Им управляли Узы, заставлявшие его спасать жизнь Короля, а жизнь Короля подвергалась теперь смертельной опасности каждый день на рассвете. У Клинков не было другого выбора, если не считать того, который безуспешно пытался осуществить Лион.

Дюрандаль вопросительно посмотрел в сторону продолжавшего сдавленно всхлипывать парня.

— Полагаю, это ваша работа, милорд.

— Моя?!

— Когда он увидел, кого мы принесли. Это было последней каплей. Он бросился на свой меч — просто у него не хватило мужества сделать это как надо.

СМЕРТЬ И ПЛАМЕНЬ!

— И он первый, кто поступил так?

Боумен неохотно мотнул головой.

— Добровольцы на завтрак? Кровь и пламень! Если бы среди вас нашлось больше мужчин, чтобы поступить так, этому злу наступил бы конец.

Боумен покраснел и выпрямился.

— Легко сказать, милорд. Не все такие, как вы. Допустим, Король позволит вам выбирать. За какой конец ложки вы ухватитесь?

Этот простой вопрос застал Дюрандаля врасплох. О такой возможности он даже не задумывался. Он облизнул пересохшие губы.

— Я считаю, что бессмертие на таких условиях — это величайшее зло, сэр Боумен. Если бы мне дали выбор, я надеюсь, у меня хватило бы смелости отказаться. Если бы меня силой вынудили принять бессмертие, я надеюсь, у меня хватило бы смелости убить себя при первой же возможности, чтобы не распространять эту гадость дальше. Впрочем, один мой хороший друг был обманом вынужден принять его, и в результате превратился в совершенно другого человека. Так что не знаю, смогу ли это сделать.

— Думаю, у вас хватит смелости, милорд.

— Спасибо.

Боумен хрипло рассмеялся, но серые глаза его оставались холодными как сталь.

— Не стоит благодарности, милорд, это

моя работа — определять врагов Короля. Я знаю, на чьей вы стороне. Оставайтесь в этой комнате, лорд Роланд, и ведите себя хорошо. Никаких разговоров, никаких попыток бежать. Ясно? Если понадобится, я свяжу вас и заткну рот кляпом.

— Я тебя очень хорошо понял. Один только вопрос.

— Ну?

— Скажи, поданные на стол Клинки тоже входят в Литанию Героев?

Заместитель командира сердито оскалился и скатился вниз по лестнице. Было слышно, как он выкликает внизу имена.

Дюрандаль встал, хромая, подошел к распростертому на тюфяке пареньку и опустился рядом с ним на колено.

— Сэр Лион?

Паренек поднял взгляд. Глаза его покраснели, губы побелели до синевы.

Дюрандаль сжал его плечо.

— У тебя больше отваги и чести, чем у всех остальных, вместе взятых, сынок. Не бойся, мы найдем способ остановить это.

— Сэр… — прошептал паренек. — Милорд… Они вам не доверяют!

— Не бери в голову, — сказал Дюрандаль. — О себе я как-нибудь позабочусь. Не падай духом! — Он вернулся к камину. До сих пор ему еще не приходилось поздравлять неудачливых самоубийц.

Спустя минуту Спинакер и двое других поднялись по лестнице охранять заключенных. Единственный выход с этажа был по лестнице, и внизу, в комнате охраны, еще оставалось полно народа. Когда Дюрандаль попробовал заговорить, ему снова пригрозили веревкой и кляпом.

По расчетам Дюрандаля, его не должны были съесть по меньшей мере в течение двух дней: сначала Куоррел, потом Лион и только потом лорд Роланд. Во всяком случае, именно эту судьбу он предпочел бы перспективе быть силой приобщенным к заговору и съесть кусок собственного Клинка. Согласится ли с этим планами Кромман, оставалось пока неизвестно.

Странно, что они до сих пор не нашли тело Куоррела. В том, что он мертв, не оставалось никаких сомнений. В противном случае он бы приполз обратно на место боя, таща за собой свои внутренности. Ускакал, чтобы организовать спасательную операцию? На это не было ни малейшей надежды. Даже если бы Клинок и мог поступить так, замок охранялся лучшими мечниками в мире. Они могли бы неделями удерживать его от любой силы, кроме Королевского Ведомства Разрушений, а в таком случае спастись из замка не удалось бы никому. Часть Гвардии, оставшаяся в Грендоне, ничего не знала о происходящем, но никто не поверил бы Куоррелу. Да и потом, они все равно связаны Узами с Королем.

Дюрандаль вытянулся на первом попавшемся тюфяке, чтобы ждать дальнейшего развития событий, но как бы он ни пытался строить планы на свое на редкость малообещающее будущее, мысли его против воли возвращались к Куоррелу. Этот юный Клинок метеором промелькнул в его жизни, исчезнув прежде, чем он успел как следует узнать его. Неужели и он был таким когда-то: порывистым, сияющим как бриллиант, не думающим о цене, не взвешивающим альтернатив? Он уже не помнил.

Столько надежд — и все впустую.