Зодчий. Книга IX
Шрифт:
— Здесь, видите? — показал я, когда мы прошли достаточно далеко от выхода. Да, немного наивно, но Алиса была слишком уверена в своей власти, а мне нужно было выиграть несколько секунд. Каменская двигалась следом, осторожно хмурясь. Наконец, она остановилась. У меня к горлу подкатил комок, но я продолжил кормить Скульптора видениями какой классной может получиться статуя из плешивого водника. Внутренний демон рвался наружу. Но ещё не всё было готово.
Рядом со мной возник молчаливый виртуальный помощник берёзняковского Конструкта. Пересменка
— Михаил Иванович, мне кажется, вы что-то задумали, — насторожилась Альфа. — Мне казалось, что у нас было выстроено доверие, разве нет?
Каускас прищурился. На его руке перстня не было, но воздух колыхнулся от пробуждающегося дара.
— Работаем по плану, — приказал я ИскИну и тот исчез, передавая команду в соседний Конструкт и запуская программы на своей территории.
— Михаил Иванович, вы меня слышите?!
— Да, господин Ольгин. Я вас слышу, — посмотрел я в глаза Каменской.
Она улыбнулась, сделав короткий жест. Охрана в конце улицы тотчас двинулась к нам.
— Не буду спрашивать, как вы догадались. Но, полагаю, это вызвало в вас некое недовольство, — сказала Алиса, отступив.
— Разумеется. Потому что никто не имеет права атаковать моих людей, — покачал головой я и выпустил Тёмного Скульптора, одновременно вытягивая силу из генераторов, питающих тюрьму с одарёнными. Ледяные иглы моего надсмотрщика посыпались на поднятую земляную броню.
— Три! — выдохнул я.
Каускас заорал от боли.
Глава 18
Лаура Челидзе держалась как могла, но всё ещё хранила достоинство. Последние дни были настоящим испытанием. Она никогда не считала себя изнеженной вельможей до этого момента, но отсутствие горячей воды в течение недели и скупые холодные порции серой каши три раза в день — заставили поверить в свою природную аристократичность. Потому что такая жизнь, как сейчас, ей ничуть не нравилась.
Однако она смиренно подчинялась, понимая, что ничего сделать захватчикам не сможет. Её задача — терпеливо ждать обмена. И уже там, на родных просторах, ей получится показать все свои таланты и умения.
Здесь, в блокирующих холодных казематах она всего лишь слабая женщина, компанию которой составлял главный имперский ликвидатор, совершенно бесполезный без своих знаменитых умений. Но надо отметить — Кожин чувствовал себя превосходно. Он с удовольствием ждал приёмов пищи, и большую часть времени просто отсыпался, будто оказавшийся в тепле кот. Ему словно ни до чего не было дела!
Лаура поплотнее запахнулась в ватник не самой первой чистоты, брошенный ей в прошлую жалобу о холоде. Пусть от него и пахло, зато в нём Челидзе очень быстро согревалась. В камере было темно, свет гасили рано, но со стороны ликвидатора вдруг появился небольшой голубой огонёк. Словно загорелся экранчик телефона. Вот только он был призрачно прозрачный, будто бы висел в воздухе.
Кожин пошевелился.
— Что это, барон? — шёпотом спросила Челидзе. — Что это было?!
— Тихо, — коротко бросил хрономант, после чего закряхтел, поворачиваясь, а затем громко запел на английском. Кажется, одна из известных песен амерорусских солдат времён раскола, крайне популярная среди западников.
Лаура замолкла, покосившись в сторону тоненькой полоски света за дверью в бункер. У Кожина, кроме сна, было ещё одно развлечение. Несколько дней назад им приставили в качестве охраны косматого представителя восточной Америки, и Олег с наслаждением его бесил. Несдержанный бородач пару раз приложил своего «земляка», однако Кожина это явно не остановило.
Хрономант сел и принялся отбивать такт грубой песне, в которой проскальзывали слова вроде «факинг пиг», «дёрти щит» и «ист морронс». Лаура неплохо знала английский, так что перевод ей не требовался. Да и вся песня, сочинённая пехотурой, наполнена была не слишком-то высоким стилем. Толерантности там тоже не наблюдалось.
Из-за двери послышался разъярённый рёв, шум возни и вскоре лязгнул засов. Яркий свет затопил бункер. Косматый американец в броне прорвался внутрь, изрыгая проклятья.
— Закрой свою пасть, ублюдок! — взревел он на английском. Кожин лишь весело приступил к припеву, в котором цензурных слов вообще не было. Следом за бешеным американцем в бункер вошло двое латиносов, один взял на прицел Лауру, и та в ответ лишь отвернулась, искоса поглядывая за косматым.
Восточник склонился, сграбастал певца за грудки и поднял перед собой.
— Вы предали свою страну. Предали свой народ! Продались русским! — прохрипел косматый. — Позор американской нации! Ты хуже грязи под ногами самого последнего нигера!
Кожин широко улыбнулся противнику, после чего ударил того ногой в пах. Косматый выронил жертву, согнувшись.
— Стоять! Стоять! — заорал второй латинос, тыча в хрономанта оружием. — Комраде Джек, ты окей? Ты окей?
— Убью… — глаза восточника залились кровью. Он распрямился, скрипя зубами от боли, после чего двинулся прочь из камеры.
— Комраде Джек?
Американец вернулся с зазубренным двуручным клинком, белый от ярости.
— Подожди! — крикнул ему Кожин, выставив перед собой скованные руки. — Подожди!
— Западная псина заскулила? Поздно!
— Да подожди ты пару секунд! — возмутился Олег. — Важно же!
— Комраде Джек, они нужны живыми для обмена, — сказал на ломанном английском один из латиносов, воспользовавшись паузой.
— Заткнись! — рыкнул восточник. — Я заплачу компадре неустойку за голову этого ублюдка!
— А теперь поехали! — громко сообщил Кожин. Лаура почувствовала, как с неё слетела чугунная аура, прерывающая дар. Будто бы несколько тонн железа приходилось носить и тут ей дали свободу.