Знак зверя
Шрифт:
— Давно здесь никого не приходило…
Серый прижал уши и напрягся. Из тени выступила высокая фигура. Белая мантия с узорами, окладистая седая борода.
— Я уж совсем отчаялся. — вздохнул старик. — Приветствую тебя, белогривая!
С этими словами он низко поклонился единорожке.
— Благодарю. — мелодично и дружелюбно ответила Элли. — Прими моё благословение.
Очаровательная кобылица словно выросла, приподнялась. Серый внимательно посмотрел на неё. Вероятно, именно такой она и была —
— И вас приветствую. — старик цепко посмотрел из-под кустистых бровей так, что Серый невольно вздрогнул. — Подойди ближе, конь. Тебе тоже стоит послушать.
— Что здесь случилось? — спросила Элли. — Что произошло с городом? Кто вы?
Серый помалкивал, уступая единорогу право вести разговор.
— Не знаешь? — старик на мгновение нахмурился. — Вы ничего не знаете в лесах?
— Я спала триста пятьдесят лет. — честно сказала единорожка. — Вы первый жрец великой хранительницы, которого я встретила. Других не осталось.
— Вот оно что… — старик помолчал. — Моё имя Илай, белогривая. Я первосвященник Команы. Был им некогда, и остался, хотя Комана давно мертва. Развалины и призраки — всё, что осталось от некогда могучего города.
— Мне очень жаль.
— Драконий огонь сжёг город и его жителей. Все мертвы.
— Но вы ведь живы? — вмешалась Тая. — Вы ведь не призрак?
Первосвященник тяжело посмотрел на девушку. Тая с опаской положила руку на гриву Элли, словно в поисках поддержки.
— Она мой друг. — твёрдо сказала единорожка.
— Я жив. — согласился старик. — Но мне удалось спасти только себя. Моих сил оказалось достаточно, чтобы поддерживать в себе жизнь… пока я не удаляюсь дальше тридцати шагов от алтаря великой Вэл. В этом нет радости, дитя. Только печальное бесконечное ожидание, пока кто-то придёт сменить меня.
— Прости. — Элли склонила голову. — Я благодарна тебе за верную службу. Ты целых триста пятьдесят лет хранил алтарь. Но я и мои спутники, мы не можем тебя сменить. Мы пришли не для этого. Мне нужно поговорить с великой кобылицей.
— Попробуй. — Илай равнодушно пожал плечами. — Она не ответит.
Серый внимательно, с уважением разглядывал старика, пока единорожка шагнула вперёд к алтарю. Триста пятьдесят лет одиночества! Серый свихнулся бы через год, наверное, а этот крепкий старик сохранил и здоровье, и мудрость. Ещё один реликт былой эпохи… Почему его никто не сменил? Может быть, служителей Вэл и не осталось больше, они последние?
— Могу я спросить, уважаемый? — осторожно произнёс конь.
— Можешь. — сказал первосвященник. Он, казалось, нисколько не удивился.
— За столько лет никто не приходил сюда? — спросил Серый. — Мы первые?
— Отчего
— Кто они такие? Как будто зверьки.
— Фирры. — ответил Илай. — Степные кошки. Их приручили в незапамятные времена. Мне говорили, что после Разлома заподозрили, что ими повелевает Дзира, и перебили всех кошек до последней. Жаль. Но эти продолжают защищать родной город, даже после смерти. Не знаю, понимают ли они, что умерли…
— Вам говорили. — уловил главное Серый — Значит, всё-таки некоторым людям удавалось дойти?
— Да. — кивнул жрец. — Дважды. Мне не известно, правда, удалось ли им вернуться обратно. Но в них не было силы великой Вэл, как в тебе, конь. Или в твоей волшебной спутнице. Я трижды видел существ со Знаками Зверя, знаками Волка и Дракона на челе, и не позволил им войти в храм, но никто со знаком Кобылицы не приходил сюда.
Единорожка подошла к ним, громко и разочарованно цокая копытами.
— Тетя Вэл не отвечает! Снова! Я не понимаю, почему!
На мгновение показалось, что она заплачет. Илай поднял бровь, но промолчал. Серый тоже прикусил язык. Единороги, как священные звери Вэл, несомненно, обладали благословением великой кобылицы и могла призывать её возле алтаря, но попытки Элли вновь потерпели неудачу. Конь предположил, что если великие духи тоже смертны, то Вэл могла просто погибнуть. Но озвучивать это вслух неуместно. Элли и так потеряла мать.
— Я тоже не знаю. — старик вздохнул. — Я верю и жду. Возможно, она когда-нибудь ответит.
Конь побаивался, что единорожка впадет в депрессию, но Элли словно рассердилась. Её роскошная грива взметнулась в воздухе.
— Ну и ладно! Тогда я сделаю это сама!
Сделает что? Серый ничего не понял, но переспрашивать не решился, поскольку первосвященник не стал задавать вопросов, и лишь снова поклонился.
Единорог пошла вперёд. Серый шагнул следом, но Илай остановил его предостерегающим жестом. Мгновение — и Элли осталась возле алтаря в одиночестве. Её копытце звонко ударило в камень. В храме замерла тишина, а затем алтарь засветился призрачным лунным свечением.
— Данным мне от рождения правом. — громко, уверенно произнесла единорожка — Я, Элайна Белогривая, дочь Илианы Белогривой, объявляю себя хранителем западных лесов!
Лунный свет превратился в солнечный. Яркие полотна света пробежали по комнатам заброшенного храма, изгоняя прочь древние тени. Изящное тело единорога оказалось в центре сияющего круга из теплого живого света. Это оказалось настолько, невыносимо прекрасно, что Серый не выдержал и закрыл глаза. Коню показалось, что ещё мгновение, и он влюбится в Элли, безнадежно и навсегда на всю жизнь.