Знак Зорро

Мак-Кэллэй Джонстон

Дон Диего вышел из дому, одетый во все лучшее, но не успел сесть в экипаж. Снова поднялась суматоха на площади, так как туда прибыли сержант и его кавалеристы. Человек, которого капитан Рамон послал за ними, легко настиг отряд, ибо он ехал медленно и не успел еще добраться до шоссе.

– Ха! Дон Диего, мой друг!
– крикнул Гонзалес.
– Все еще живете в этом беспокойном мире?

– По необходимости, - ответил дон Диего.
– Поймали вы этого сеньора Зорро?

– Эта прелестная птичка улетела от нас, кабальеро. Видимо он свернул в Сан-Габриель этой ночью, в то время как мы охотились за ним по направлению Палас. Но ладно! Маленькая

ошибка ничего не значит! Тем значительнее будет наша месть, когда мы его найдем.

– А что вы сейчас будете делать, сержант?

– Мои люди освежаются, а потом мы поедем в Сан-Габриель. Говорят, что разбойник находится в этой местности, хотя около тридцати знатных молодых людей не могли найти его прошлой ночью, после того как он приказал высечь судью. Наверное прятался по кустам и смеялся, когда кабальеро проезжали мимо.

– Да будет ваша лошадь быстра, а ваша рука сильна!
– пожелал дон Диего и сел в экипаж. Две великолепные лошади были впряжены в него и кучер-туземец, в богатой ливрее, управлял ими. Дон Диего откинулся на подушки и полузакрыл глаза, когда карета тронулась. Кучер проехал через площадь, повернул на большую дорогу и направился к гациенде дона Карлоса Пулидо.

Сидя на веранде, дон Карлос увидел приближавшуюся великолепную карету, тихо проворчал что-то себе под нос, потом встал и поспешил в дом к жене и дочери.

– Сеньорита, дон Диего едет, - сказал он.
– Я говорил с тобой об этом молодом человеке и надеюсь, что ты обратила внимание на мои слова, как подобает послушной и почтительной дочери.

Затем он повернулся и снова вышел на террасу, а сеньорита кинулась в свою комнату и со слезами бросилась на кушетку. Как ей хотелось бы почувствовать хоть немного любви к дону Диего и выйти за него замуж! Это восстановило бы положение ее родителей, но все же она ощущала, что не может этого сделать.

Почему он не действует, как подобает кабальеро? Почему у него нет хоть капельки здравого смысла, почему он не покажет, что он молодой человек, пышущий здоровьем, вместо того, чтобы поступать подобно престарелому кабальеро, стоящему одной ногой в могиле.

Дон Диего вышел из экипажа и дал знак кучеру проехать к конюшне. Он вяло приветствовал дона Карлоса, который удивился, заметив подмышкой у дона Диего гитару. Он положил гитару на пол, снял сомбреро и вздохнул.

– Я виделся с моим отцом, - сказал он.

– А! Надеюсь дон Алехандро здоров.

– Он в превосходном здравии, как всегда. Приказал мне настаивать на предложении сеньорите Лолите. Если я не женюсь в течение известного времени, сказал он, то завещает после смерти все свое богатство францисканцам.

– Неужели?

– Он сказал так, а мой отец из числа людей, не бросающих слов на ветер. Дон Карлос, я должен завоевать сеньориту. Не знаю ни одной другой женщины, которая была бы более приемлемой невесткой для моего отца.

– Немножко поухаживайте, дон Диего, прошу вас. Не будьте таким рационалистом.

– Я решил ухаживать подобно другим молодым людям, хотя, конечно, это будет несносно. Как вы посоветуете мне начать?

– Затруднительно давать советы в таком случае, - ответил дон Карлос, напрасно силясь припомнить, что он делал, когда сам ухаживал за доньей Каталиной.
– Человек должен быть или опытным в этом деле или таким, которому такие вещи приходят сами собой.

– Я боюсь, что я не из таких, - сказал дон Диего, снова вздыхая и подымая усталые глаза на дона Карлоса.

– Быть может, следует смотреть на сеньориту так, чтобы

дать ей почувствовать, что вы обожаете ее. Вначале ничего не говорить о браке, но говорить о любви. Старайтесь разговаривать тихим, задушевным, глубоким голосом, и говорите те ничего не значащие пустяки, в которых молодая женщина может найти целый мир. Это тонкое искусство говорить одно, а подразумевать другое.

Я боюсь, что это выше моего умения - сказал дон Диего, - но, конечно, я все же должен постараться. Могу ли я теперь видеть сеньориту?

Дон Карлос подошел к двери и позвал жену и дочь. Первая ободряюще улыбнулась дону Диего, а последняя также улыбнулась, хотя с испугом и дрожью, потому что она отдала свое сердце неизвестному сеньору Зорро и не могла любить другого человека, не могла выйти замуж за нелюбимого, даже ради спасения отца от бедности.

Дон Диего повел сеньориту на скамейку в конце веранды и начал говорить на разные темы, перебирая в то же время струны гитары, тогда как дон Карлос и его жена отошли на другой конец веранды, надеясь, что дела пойдут хорошо. Сеньорита Лолита была рада, что дон Диего не заговаривал о браке, как он делал это раньше. Вместо этого он рассказывал ей, что случилось в селе, как высекли брата Филиппа и как сеньор Зорро наказал судью, дрался с дюжиной людей и удрал. Несмотря на вялый вид, дон Диего говорил интересно, и сеньорита нашла, что он ей нравится больше, чем раньше; он рассказывал ей также, как он съездил в гациенду отца и как кабальеро провели там ночь, пьянствуя и веселясь. Но он ничего не сказал о визите сеньора Зорро и о союзе, который там образовался. Клятва молчания обязывала его.

– Мой отец угрожает лишить меня наследства, если я не женюсь в течение назначенного им времени, - сказал наконец дон Диего.
– Неужели вы захотите, чтобы я лишился имений, сеньорита?

– Конечно, нет, - сказала она.
– Есть много девушек, которые были бы горды стать вашей женой, дон Диего.

– Но не вы?

– Конечно, и я гордилась бы этим. Но разве девушка виновата, если ее сердце молчит? Хотели бы вы иметь жену, которая не любила бы вас? Подумайте о долгих годах, которые вам пришлось бы провести около нее без любви. А ведь это было бы невыносимо!

– Вы, значит, не думаете, что можете когда-нибудь полюбить меня, сеньората?

Девушка внезапно посмотрела на него серьезно и заговорила более тихим голосом:

– Вы кровный кабальеро, сеньор, я могу довериться вам.

– Конечно, сеньорита.

– Тогда я должна вам кое-что сказать, и прошу вас, чтобы это осталось в тайне. Примите своего рода объяснение.

– Продолжайте, сеньорита.

– Если бы сердце позволило, то ничто бы не доставило мне большего удовольствия, чем стать вашей женой, так как я знаю, что это поправит дела моего отца. Но, быть может, я чересчур честна, чтобы выходить замуж без любви. Есть одна важная причина, почему я не могу полюбить вас.

– Ваше сердце занято другим?

– Вы отгадали, сеньор. Мое сердце полно им. Вы сами не захотите, чтобы я стала вашей женой при таких обстоятельствах. Мои родители ничего не знают. Вы должны сохранить мою тайну. Клянусь святыми, что я говорю правду!

– Этот человек достоин любви?

– Я чувствую, что достоин, кабальеро. Если он окажется иным, я буду горевать всю жизнь, но я никогда не буду любить другого. Теперь вы понимаете меня?

– Вполне понимаю, сеньорита. Могу я выразить надежду, что вы найдете его достойным вас и, когда настанет время, сделаете его вашим избранником?