Знак чудовища
Шрифт:
Вскоре он стал разбирать слова. Среди звуков ночи они проступали постепенно, нехотя, - словно с трудом всплывали из проруби. Сигмон сосредоточился, стараясь отрешиться от всего постороннего, и выловить из общего гама тоненькую звенящую ниточку разговора. Зверь не подвел.
– Я ничего не обещал, - прогудел барон.
– Ничего.
– Вы сказали два дня. Два.
– Раздался в ответ низкий голос.
– Но его все нет.
– Я не знаю где он, - откликнулся барон.
– Он ушел на юг, к горам. Вот и все.
– Вы говорили об этом сотню раз.
– И скажу еще! Понятия не имею, где его носит.
–
Нотхейм не ответил. Насупился, опустил плечи, и широкий нос барона утонул в густых усах.
– Почему бы вам самим не поискать его, - раздался голос Рона.
– Ваш отряд протирает штаны в замке, а ведь вы могли бы давно пойти по следу тана.
– Заткнись, полукровка. Ты пока жив только потому, что из тебя выйдет отличная приманка. Но не стоит меня злить. Можно обойтись и без тебя.
Рон вскрикнул и тан понял, что его ударили. Он сжал пальцы, и каменная крошка с карниза пыльным ручейком канула в темноту.
Наемники. И нет никаких сомнений, - те самые, что охотились за ними в Гернии. Отряд засел в замке, дожидаясь пока вернется главная добыча - Сигмон.
Тан перевел дух. Сколько их? Наверно, немного. Почему Рон и Нотхейм не смогли отбиться? Скорее всего, их застигли врасплох, и наемники захватили замок. Потому и закрыты ворота - они ждут, когда вернется ла Тойя и постучится в двери. И если бы он закричал у ворот… Сигмон сжал зубы. Проклятье. Сколько их всего? Сколько их в зале? И тут ли этот воин доспехе? Нет. Скорее всего, - нет. Тан не чувствовал ничего похожего на тот ужас, что испытал в Гаррене.
– Ками, Терен! Бросьте выродка. Идите проверьте прислугу, скажите, чтобы приготовили что-нибудь пожрать и принесли сюда. Потом можете ложиться спать, а сюда пусть придут Потрох и Гир.
– А я?
– Останься, Перен. Конечно, барон и шарлатан не будут глупить, но мне опротивело смотреть на их мрачные морды. Ведь вы не станете делать глупостей, барон?
Нотхейм не ответил. Он тяжело заворочался, и закрыл глаза, давая понять, что не намерен разговаривать с захватчиками.
Сигмон потянулся на руках и устроился у самого стекла. Скоро в зале останутся лишь двое наемников. Если он не ошибся. Но одним больше, одним меньше - это неважно. Но почему медлят Рон и Нотхейм? Неужели их держат на прицеле? Арбалеты?
Сигмон помотал головой, отгоняя глупые мысли. Сейчас нужно действовать и быстро, пока никто не знает, что он проник в замок. Потом его могут заметить, или увидят коня и поймут, что он рядом. Сейчас еще можно рассчитывать на внезапность. Никак нельзя упускать удобный момент.
В зале раздались гулкие шаги, и зверь внутри Сигмона беспокойно заворочался. Нет - поправил себя тан. Не зверь. Это он сам насторожился, подобрался, и приготовился нападать. Нет никакого зверя, тут только тан Сигмон ла Тойя. Самый обычный человек с острыми когтями и черной чешуей.
Тихо переговариваясь, наемники вышли из зала. Хлопнула дверь. Главарь, оставшийся в зале вновь принялся расспрашивать барона, но Сигмон уже не слышал его.
Тан глубоко вздохнул и досчитал до пяти. Подобрал под себя ноги, оперся носками об узенький карниз, крошащийся под ногами.
Он влетел в зал в сверкающем облаке осколков мозаики. Время остановилось. На долгий миг тан завис в воздухе, видя и ощущая все - и каждый осколок стекла, и тепло камина и холодный ветер из окна. Одного взгляда ему хватило, чтобы увидеть и вскинутые брови барона, и воина в кирасе рядом с ним, открывшего рот от удивления, и Рона, скорчившегося в кресле и здоровяка в кирасе, стоявшего у стола. Он увидел все сразу, без малейшей паузы. Просто осознал. Это длилось всего лишь миг, один долгий миг. А потом время пустилось вскачь.
Вместе с водопадом осколков Сигмон рухнул на стол и упал на колени. Оттолкнулся ногами, кувыркнулся по длинной столешнице и с размаха заехал сапогом в кирасу главаря. Оттолкнулся от нее, развернулся, и с места, с колен, словно огромная лягушка, прыгнул на здоровяка. Тот успел поднять руки, защищаясь, но Сигмон налетел на него, сшиб с ног, и они покатились по полу.
За спиной зазвенело железо, раздался крик, но тан не обернулся - он уже подмял наемника под себя. Тот вывернулся, ухватил Сигмона за шею, и огромные ладони кузнечными клещами сомкнулись на горле. Тан легко их отодрал от себя, с хрустом, ломая кости как ветки. Здоровяк заорал, забился, но тан ударил его головой в лицо, ухватил за подбородок и вихры на затылке и одним движением свернул шею.
Когда тан вскочил на ноги, все было кончено: здоровяк бился в судорогах у его ног, а главарь в кирасе лежал у камина. Над ним возвышался барон, сжимая в руке кочергу. Главарь был мертв - удар Нотхейма вмял его легкий шлем до самых плеч.
– Сигмон!
– раздалось из угла.
– Сигмон!
Тан обернулся, увидел Рона и чуть не вскрикнул. Алхимик поднялся на ноги и едва держался на ногах, опираясь на спинку кресла. Его лицо казалось сплошным кровавым месивом, а левая нога, похоже, не гнулась.
– Ронэлорэн, - прошептал Сигмон.
– Благие небеса!
– Тан!
– воскликнул барон.
– Тан, прошу вас, поторопитесь! Помогите Лоре!
Сигмон не успел даже переспросить, кому он должен помочь - в коридоре раздался топот сапог и брань. Дверь распахнулась, и в залу влетели трое наемников с обнаженными мечами.
Барон заревел медведем, вскинул кочергу и ринулся в бой. Наемники прыснули в стороны, расступились, а потом накинулись на Хиддера с разных сторон. Сигмон выхватил меч, готовясь вступить в бой, но сверху, сквозь толстые каменные стены донесся крик - крик ребенка, которому причинили боль.
– Лора!
– крикнул барон, взмахом кочерги отбрасывая меч наемника.
– Тан! Это прямо над нами, там окно! Они…
Но Сигмон понял все раньше, чем Нотхейм договорил. Не слушая дальше, он бросил меч в ножны и бросился к столу. Конечно. Эти подонки держали в заложниках дочку Нотхейма. Только так они могли усмирить барона и диктовать ему свои условия. Иначе бы Хиддер в момент выставил бы незваных гостей из замка.
С разбега тан прыгнул на стол, оттолкнулся от столешницы ногой и взмыл в воздух. Вытянутые руки ухватились за край стрельчатого окна, вцепились в камень, и тан с размаху хлопнулся животом о стену. Легко подтянувшись, он уселся на край окна.