Знак чудовища
Шрифт:
Королевский двор не интересовал Сигмона, поэтому он сразу отправился на поиски Университета. Черный как смоль конь, которого тан выбрал себе на конюшне вампиров, оказался на редкость выносливым. Мрачный и угрюмый - подстать масти, он ничуть не напоминал лошадок северян. Казалось, этому вороному осталось чуть-чуть до своих былых хозяев - вампиров. В первые дни пути Сигмон ждал от него подвоха - все боялся увидеть как-нибудь поутру лошадиную пасть, полную острых зубов. Но - обошлось.
Сначала он пытался показывать норов. Зверя, что скрывался в Сигмоне, он ничуть не боялся: конь, взращенный на вампирской конюшне, похоже, просто не умел бояться. Но Сигмон всегда находил
Теперь, въезжая в огромный город, пропитанный магией, Сигмон чувствовал себя уверенно, хотя черный жеребец и его всадник, одетый во все черное, привлекали взгляды. Но никто не смотрел с подозрением, в глазах горожан читались восхищение и зависть. Сигмон решил больше не прятаться. Графство Дарелен, научило его многому, и в первую очередь тому, что если ты не такой как все, то будь наверху - над теми, кто как все, и ты будешь в безопасности. Это легко. Если в твоем кармане звенят деньги, то тебя примут везде - и в таверне, и во дворце, и у людей, и у эльфов, и у вампиров. Плати по счетам, и будь кем хочешь. А деньги у Сигмона были. Арли, не смотря на протесты тана, навязала ему в дорогу пару тяжелых кошелей. Сигмон сначала протестовал. Но Арли настаивала и он, не желая ссориться с вампирицей, согласился их принять. Он их даже не открывал, и только по дороге обнаружил, насколько щедрым был дар. Кошели оказались набиты золотыми монетами. Сначала он расстроился, почувствовал себя неловко, но потом смирился. Деньги пришлись как нельзя кстати.
Благодаря щедрому подарку, теперь он въезжал в город при полном параде: черный жеребец, черная шляпа с черным пером, черный камзол, черная рубаха, черные бриджи, черный плащ и черные, начищенные до блеска, сапоги. Иногда Сигмон казался себе углежогом, и чувствовал себя неловко, его наряд привлекал взгляды прохожих, и он, волей неволей, оказывался в центре внимания. Но окружающим его наряд нравился, и видели они в черном всаднике не чудовище, бежавшее магов, а мрачноватого щеголя. Это устраивало тана. Более чем. И все же, кое-что его тревожило. Не так что бы сильно, но достаточно, чтобы чувствовать себя неловко. Ему казалось, что за ним следят. На самом деле это было не так, он почувствовал бы любую слежку. Но чем ближе он подъезжал к Гаррену, тем сильнее становилось чувство грядущей опасности. Что-то назревало, что-то нехорошее, грозящее неприятностями. И в городе это неприятное чувство только усилилось. Сигмон пытался подбодрить себя, думал о том, что вскоре он найдет записи старого мага и обретет спасение, но получалось у него плохо. Ведь на самом деле он и понятия не имел, где их искать.
Когда тан добрался до стен Университета, его уверенность в том, что записи Леггера удастся быстро найти, сошла на нет, и настроение окончательно испортилось. Университет оказался не домом и не замком. Он оказался настоящим городом в городе.
Один из холмов был полностью отгорожен от прочих домов высокой каменной стеной. За ней и располагался Университет: приземистые дома и невысокие башни, огромные строения, напоминавшие казармы и временные палатки. Все строения располагались хаотично, в разнобой, без всякой логики, и узкие улочки походили на запутанный лабиринт.
Проехав сквозь неохраняемые ворота, Сигмон
Самая макушка холма была выровнена, маги устроили на ее месте огромную площадь, мощенную серым камнем. По углам площади высились четыре большие башни, соединенные между собой висячими мостами. И каждая из них была не меньше королевской, а значит, могла вместить уйму людей. Над одной из башен развевался флаг - три черные оливки на зеленом фоне и восьмиконечная звезда, символизирующая магию. Это был герб Университета. На королевском штандарте к этим символам добавлялась корона. Но сейчас тана интересовала только магия.
Сигмон спешился и пошел на площадь, ведя Ворона за собой. Людей здесь оказалось очень много. И все, как один, спешили по своим делам, протискиваясь сквозь поток таких же торопыг как и они сами, но идущих навстречу. Все они двигались от башни к башне, казалось, что их становиться все больше, и площадь напоминала бурлящий котел супа.
Проталкиваясь сквозь толпу, Сигмон добрался до центра площади, и остановился. Запрокинув голову, он осмотрел каждую из башен и понял, что если он и найдет записи Леггера, то не раньше чем через сто лет. Он просто не знал с чего начать. Настроение испортилось, от былой уверенности не осталось и следа. Поиски могли сильно затянуться.
Но Сигмон не собирался отступать. Решив, что следует начать с самого простого, тан ухватил поводья покрепче, и двинулся к ближайшей башне. Прежде всего, следовало разыскать библиотеку и начать поиски трактата с нее. А потом остается надеяться на золото, что способно развязывать языки любым упрямцам.
Компании людей, снующих туда-сюда, вызвали недовольство даже у невозмутимого Ворона. Он прял ушами, зловеще фыркал, выражая недовольство, а потом заржал и встал как вкопанный. Сигмон развернулся, шагнул назад и тут же поток людей бросил его в чью-то широкую спину.
Обладатель крепких плеч и налысо бритой головы, покачнулся, выругался, и развернулся. Сигмон натянуто улыбнулся, извинясь прижал руку к груди, да так и застыл. Лицо бритого показалось знакомым. Глаза, скулы, подбородок… И только когда бритоголовый расплылся в улыбке, Сигмон узнал его.
– Это невероятно, - невнятно бормотал Ронэлорэн, уплетая за обе щеки тушеную капусту.
– Просто так столкнулись на Университетской площади. В такой толпе народа!
Сигмон, сыто отдуваясь, кивнул. Небольшой трактир, расположившийся у самых стен Университета, оказался на удивление достойным местом. Кормили тут отменно, и тан поспешил отдать должное мясу, тушенному с овощами, и крепкому пиву. Проголодавшись за время пути, он немного переусердствовал, и теперь просто сидел на стуле, прислушиваясь к довольному урчанию желудка. Алхимик же, по-прежнему налегал на немудреную еду, словно желал наесться про запас.
– Я тебя не сразу узнал, - признался Сигмон.
– Зачем ты побрил голову?
– Не узнал, - это хорошо, - одобрил Рон.
– Затем и побрил. Признайся, теперь ты меня принял бы за эльфа?
– Пожалуй, что нет. Без этих светлых локонов, ты смотришься, прости, деревенским пареньком.
– И это превосходно! Я словно заново родился. Теперь на меня не бросают косые взгляды, не пытаются вздернуть и не требуют немедленно убраться на запад. Правда, торговля пошла хуже, - алхимику-полуэльфу доверяют больше, чем алхимику-крестьянину. Так что с этим занятием пришлось временно распрощаться.