Змея
Шрифт:
— Рикки, они все равно прикончат меня. Я нехочу такой смерти. — Он протянул руки, раздался выстрел, и Люк упал замертво. Подручные босса застыли в оцепенении.
— Чертов ублюдок! — заорал амбал с битой. — Я даже не успел… — Пули одна за другой стали загонять их в машину.
— Убирайтесь отсюда, пока я вас не пристрелил! — крикнул им Рикки
Кивая головами, подняв руки, трое в костюмах сели в машину, которая тут же растворилась в раскаленном воздухе.
Стало тихо. Наверно, в ту ночь, когда они сидели на веранде у Рикки, пустыня и решила забрать Люка. А потом ждала удобного момента. Теперь она держала его безжизненное тело в своих объятьях. Он лежал ничком, откинув одну руку в сторону, а она сыпала песчинки на его волосы и пальцы. Со скал, нависающих над ними, сорвался глухой нечеловеческий вопль.
— Нет, — прошептала Сандра, образ Люка задрожал и рассеялся, как мираж.
Сестра Габриэла подсунула руку под голову Сандры, лежащей на полу, но Сандра оттолкнула ее:
— Вы никогда не верили тому, что я вам рассказывала.
— Сандра, не надо…
— Не трогайте меня. Я уезжаю. Не хочу больше здесь оставаться.
Сандра находилась в клинике по собственному желанию, так что могла выписаться когда захочет. Сестра Габриэла подготовила все необходимое. Сандра неподвижно сидела в машине и ждала Дональда. Мысль о смерти Люка рождала в ней новое чувство, к которому она пыталась привыкнуть: одиночество, абсолютное бесконечное одиночество. Это ощущение было новым, оно не причиняло боли, и Сандра, не разбираясь, друг это или враг, позволила ему завладеть ею.
Сандра попрощалась с монашками, напоминавшими пингвинов из научно-популярного фильма, и с вязами, не отличавшимися теперь от заборных досок. Они давно перестали с ней разговаривать, и она скучала по шелесту их серебряных листьев. Она любила этот звук так же, как шуршание маминого платья, когда та наклонялась поцеловать ее перед сном. Сандра знала: если мама накрасила губы, значит, собирается уходить, и, вместо того чтобы плакать, она хваталась за звезды в маминых ушах.
Сандра помахала деревьям рукой. Раньше даже самой темной ночью ее окружали духи, демоны, животные, теперь вокруг опустилась непроглядная, необитаемая тьма. Но вот как будто зазвенели серебряные колокольчики… деревья снова заговорили с ней. Они шептали на своем лиственном языке, как когда-то в Айдахо: «Возвращайся домой, Кассандра!» Острые клювы и черные глаза поблескивали среди листвы.
Когда Дональд сел в машину, Сандра попросила его поторопиться. Он улыбнулся, решив, что она хочет поскорей уехать из клиники. Едва они двинулись с места, дорога ожила. Она была похожа на черную реку, в которой плавало много всякого хлама: Сандра видела свое свадебное платье, желтый диван с пятнами от вина, светильники, посуду — все, что они с Дональдом когда-нибудь купят. И во всей этой громоздившейся впереди утвари она видела обломки их ужасного будущего:
— Я подался в политику, Сандра, у меня должна быть жена, дом с забором, может, даже собака.
Ее жизнь пробегала мимо, как видеофильм, прокрученный назад, пока они наконец не въехали на шоссе, цементная река которого свободно неслась по пустыне. Сандра вновь почувствовала присутствие черных птиц, преследующих ее, но на этот раз она смотрела в небо с надеждой. «Заберите меня», — молила она, но ответом ей был только шелест песка, залетавшего в пепельницу и на заднее сиденье. Казалось, Дональд не замечал этого. Он продолжал говорить радостным тоном, притворяясь, будто все хорошо, хотя она знала, что это не так. Голос Дональда отвлек ее:
— Сандра, я хочу отвезти тебя к моей матери в Орегон, там мы и поженимся. Отпразднуем свадьбу в тесном семейном кругу, никакой шумихи, а?
Она не ответила.
— Знаешь, я так переживал, что ты не приходила ко мне в больницу. Даже больше, чем когда ты всадила в меня нож. — Он улыбнулся, шутка показалась ему забавной. — Хотя, наверное, это лучшее из всего, что случалось со мной. В больнице у меня было время обо всем подумать. Мне тебя очень не хватало. Таня сказала тебе, что у нас с ней что-то было, ты и взбесилась. Она все наврала. Да я бы эту корову и под дулом пистолета не трахнул.
Сандра представила Таню в постели с Дональдом, но ей уже было наплевать на них обоих. Дональд продолжал насмешливым тоном:
— А насчет клиники здорово придумано. Это тебя Таня надоумила или ты сама?
— Меня Люк привез.
— Сандра, ты ничего не перепутала? Ты так накачалась в ту ночь.
— Нет, не перепутала. — Сандра смотрела, как надвигается пустыня. Она сжала кулаки и больно закусила губы.
— Ты что, ничего не помнишь? Там были только ты и я. Только ты, я и наши игрушки. Потом ты взяла нож и пырнула меня, не сильно, но глубоко.
— Все было не так! — Сандра закричала, сама не понимая откуда взялись силы.
— Послушай… — Дональд начал терять терпение. — Я знаю, что ты придумала эту историю, чтобы монашки пустили тебя, но мне-то не надо врать.
— Я не вру.
— Не врешь? Да весь этот твой бред про Люка, или как там его, — просто выдумка. Вроде защитной реакции. Нет никакого Люка. И никогда не было. Я говорил с твоим психиатром, он сказал, что ты вроде бы все поняла.
Он хотел обмануть, уверить ее, что Люка никогда не существовало. Сандра была в отчаянии. Она пыталась собрать все свои воспоминания, но каждый раз они ускользали от нее, рассеивались, как стая мальков, а она стояла по колено в холодной воде, стараясь не двигаться, чтобы не спугнуть их.
— Что ты молчишь? Ты же знаешь, я этого не люблю. Снова прячешься в свою скорлупу? — Дональд больно схватил Сандру за руку. — Скажи, что не было никакого Люка.
— Я могу сказать, но это неправда.