Змей-искуситель

Смит Дебора

Никаких следов никому неведомой немки. Я скажу тебе, что на самом деле думают люди о твоем брате. Они думают, что он переспал там с какойто девицей, но она не захотела оставить ребенка себе, а ты заставила Логана привезти девочку сюда, то есть поступить правильно. От Хаш исходила свирепая энергия. Она вцепилась пальцами в крышку стола.

– Если вы скажете хоть слово, чтобы обидеть моего брата или Бэби…

– Хаш! – остановил я ее.

Я всего лишь произнес ее имя, но за этим скрывался приказ. Ступай

неслышно и держи угрозы при себе. Я стоял рядом с ней, и мне хотелось схватить этого ее родственника за шиворот и треснуть об стену. Но я только выставил руку между ними, оттащил Хаш от стола и сказал:

– Слова стоят немного.

Она посмотрела на меня, и в ее глазах я прочел просьбу о помощи. Я никогда раньше этого не видел, и это меня потрясло. Впервые за все время, проведенное в Долине, я оказался на знакомой территории. Женщины, нуждающиеся в помощи, были моей специальностью.

– Я об этом позабочусь, – сказал я, еще не зная, что стану делать. Но это не имело значения. Хороший блеф, точно такой же, как с телеоператором в вертолете, иногда дает лучший эффект, чем собственно действие. – Тебе незачем беспокоиться о твоем дяде Аароне. Я с ним справлюсь.

Аарон вскочил.

– Вы мне угрожаете?! – заверещал он, проглотив наживку.

Хаш всматривалась в мое лицо, пытаясь понять, что я затеял. Я чуть крепче сжал ее плечо, призывая к молчанию, и посмотрел на Аарона: Я не угрожаю.

– Нет, вы мне угрожаете! – Его лицо побелело. – Вон из моего кабинета!

– Я ухожу. И Хаш тоже. Идем, Хаш.

Я всего лишь согласился с Аароном, но он побледнел еще сильнее и затрясся.

– Вы думаете, что вам это сойдет с рук? Черт побери, я вас не боюсь!

– Мы уходим. Я только сказал, что сам решу эту проблему вместо Хаш, и так и будет. Разговаривать больше не о чем.

Аарон выкатил глаза так, что я увидел белки.

– Держитесь от меня подальше, мистер! Держу пари, что брак Эдди и Дэвиса не продлится и года, так что мы вас больше никогда не увидим. Вы всего лишь бойцовый пес, и вам не проглотить…

– Хватит! – оборвала его Хаш. Резко повернувшись, она вышла из комнаты, бледная, напряженная, и потащила меня за собой.

На пороге я еще раз взглянул на Аарона Макгиллена и показал ему палец. Только показал. Он тяжело рухнул в кресло.

Хаш вылетела из здания и остановилась на лужайке. Перегнувшись через кусты, ограждающие маленькую парковку, она подняла к лицу фартук, и ее вырвало. Я внимательно посмотрел по сторонам на тот случай, если ктонибудь выйдет из здания, потом взял у нее испачканный фартук и выкинул его в мусорный бак.

– Пойдем к фонтанчику с питьевой водой.

– Спасибо тебе за все. Ты удивительный.

– С ним легко было справиться. В следующий раз я напугаю его до смерти.

– Нельзя. Я не могу его

провоцировать. – Хаш покачнулась. Ее глаза покраснели, в них появился страх. Она снова поднесла руку к губам.

Я удивленно уставился на нее.

– Ты хочешь сказать, что его слова насчет Логана и Бэби – правда?

– Нет.

– Тогда…

– Я не могу говорить об этом, Джейкоб. Вот и все. И больше не спрашивай меня. Никогда.

Мне все это очень не понравилось. Смущенный и, что там скрывать, обиженный, я стоял, протягивая к ней руку, словно просил о чемто и ничего не получил в ответ.

– Разве мы не прошли уже тот момент, когда ты не могла мне доверить информацию о твоей семье и о тебе?

– Есть вещи, которые я никогда не буду обсуждать ни с тобой, ни с кем бы то ни было еще.

Я положил руки ей на плечи:

– В какую игру ты играешь? Неужели ты не понимаешь, что Хейвуд Кенни ищет именно такую информацию о тебе и твоей семье? Неужели ты думаешь, что он ничего не раскопает?

– Ты говоришь, как Эдвина.

– Она предупреждала тебя? Хаш горько рассмеялась.

– Как она выразилась, ради моего же блага. «Скажите мне все. Признайтесь в ваших грехах, в ваших семейных тайнах. Ради вашего же блага». Бред!

– Эдвина была права.

Хаш посмотрела на меня, сделала большой, символический шаг назад и негромко сказала:

– Она очень многого не знает обо мне и моей семье, да и ты тоже. И я намерена оставить все так, как есть.

– Теперь понятно, какие у нас с тобой отношения.

Никаких.

Хаш снова вырвало, но она без моей помощи села в кабину грузовика и молчала всю дорогу до фермы.

Она не произнесла ни слова.

Как только мы с Якобеком вернулись, мне позвонила Эдвина.

– Как это называется?! Ваши родственники тайком фотографируют мою дочь и продают снимки желтой прессе! Так ваша семья заботится о благополучии моей дочери?

Мне нечего было возразить. Мне не удалось защитить Эдди. И моя семья с этим тоже не справилась.

– Простите меня, – пробормотала я. – Вы имеете полное право сердиться.

К счастью, Эдвина была настолько сбита с толку моими словами, что смогла только произнести:

– Что ж… Ладно.

И я повесила трубку.

Я сильно обидела Якобека и ненавидела себя за это. Но я ни под каким видом не могла сказать ему правду. Я и самато не могла заставить себя произнести это вслух. Все было так глубоко похоронено в моей душе, что я искренне верила – ничто и никто, даже Хейвуды Кении всего мира, вместе взятые, не сумеют до этого докопаться, если я сама не проговорюсь. Мне оставалось только верить, молчать и находить в себе силы нести свой крест, чему меня научили мои стойкие деревья, лежащие под ними галантные солдаты и сама Долина.