Змей-искуситель
Шрифт:
Я смотрела на моего сына поверх вазы из хрусталя ручной работы с красивыми деревянными яблоками, которые я вырезала сама в своей мастерской, вооружившись столярными инструментами моего деда.
– Давай сразу проясним кое-что, – начал Дэвис. – Я люблю ее. И она любит меня.
Я предчувствовала подобное заявление, и все же оно заставило меня затаить дыхание. Единственное, что я смогла произнести, походило на строчку давно забытой лирической песни:
– А при чем здесь любовь?
– Я люблю ее так, как папа любил тебя.
Я тихонько вздохнула. Сын ни о чем не подозревал.
– От чего еще ты пытаешься защитить Эдди, кроме надоедливой матери?
– Эдди стала настоящей заложницей своего положения. Ее угрожают убить, присылают письма, полные ненависти, преследуют ее… Назови что хочешь, она от всего страдает! Если Эдди сидит одна в книжном магазине, кофейне или театре, кто-то обязательно громко заговорит о ее родителях. Ты не можешь себе представить, на что похожа ее жизнь и как мир за пределами твоей фермы относится к дочери президента страны.
– Значит, ты ее жалеешь и полагаешь, что сможешь позаботиться о ней лучше, чем целая армия профессионалов, готовых отдать за нее жизнь, если потребуется? И ты решил избавиться от них и всем заняться самому? Звучит чертовски разумно!
– Все не так просто.
– Ты мог бы посоветовать ей поговорить с родителями. Ты мог бы рассказать мне, что встречаешься с Эдди, и тогда я бы поговорила с ней о ее проблемах. – Я мрачно посмотрела на сына. – Неужели я не заслужила твоего доверия? Или мне следовало тоже нанять шпионов, чтобы узнать о таком важном событии в жизни собственного сына?
– Эдди не хотела, чтобы о нас узнали. Парень, с которым она встречалась до меня, оказался на обложке «Инквайера».
– Ты думаешь, что я не умею хранить секреты?
– Мы просто хотели уединения. – Он помолчал. – Я знаю, каково это – расти под пристальным вниманием тех, кто возлагает на тебя надежды.
Я замерла.
– Что ты сказал?!
– Я не хотел, чтобы ты и еще сотня Макгилленов и Тэкери обсуждали, подходит ли она мне.
– Так вот какой ты считаешь свою жизнь?
– Я только говорю, что понимаю, какое давление оказывают на Эдди.
– Ясно. Ты тоже не доверяешь своей матери.
– Мать!
– Она молода и сама еще не знает, чего хочет. И ты, кстати, тоже.
– Неужели? Разве не ты подарила мне на десятилетие банковский счет и компьютер? Ты научила меня основам бизнеса, когда мне было тринадцать. А папа подарил мне ружье и мотоцикл, научил постоять за себя. Ты говорила мне, что я гений. Он говорил мне, что я мужчина. Ни один из вас ни разу не сказал мне, что я слишком молод, чтобы заботиться о себе.
– Мы лгали.
Дэвис встал.
– Ты хочешь, чтобы мы с Эдди уехали?
– Нет, разумеется, не хочу. Это твой дом. Она твоя… гостья. И моя гостья.
– Хорошо. Тогда не проси меня объяснять
Я тоже поднялась, стараясь сохранять благоразумие
– В любом случае на первом месте должна быть учеба, а уж потом проблемы с подружками. Мне неважно, что родители Эдди – первая пара страны. Они могут быть королевской четой из какого-нибудь Вазуленда. Для меня нет разницы. Но я не позволю тебе испортить свое будущее и вывалять нашу фамилию в грязи. Я слишком много работала для того, чтобы она оставалась незапятнанной!
– Что ты хочешь этим сказать?!
И тут я перестала сдерживаться. Я напомнила своему сыну все плохие слухи о президентах и их родственниках. Разве журналисты не слетелись на родину Джимми Картера и не принялись вытаскивать на свет божий все неприглядные истории и вспоминать его сумасшедших родственников? А через какие испытания пришлось пройти семьям Клинтон и Кеннеди? А алкоголизм Бетти Форд? Об этом говорили во всех выпусках новостей. А прошлое Патти Дэвис и астрологический секрет ее матери? Я стояла посреди собственной столовой и орала на сына, с каждой минутой все отчетливее понимая, что люди всегда жаждут подробностей обо всех сторонах президентской жизни, заглядывают во все уголки дома. Я была напугана.
– Мать, успокойся, – сказал Дэвис, мрачно глядя на меня. – Я не понимаю, какое отношение все эти случаи имеют к нам и нашей семье. Нам нечего скрывать.
– Я просто не хочу… чтобы ты появился на обложке иллюстрированных журналов как дружок Эдди Джекобс, укравший ее у родителей, – я сумела придумать отговорку.
– Ты считаешь, что я ставлю под угрозу наше доброе имя?
– Я только хочу, чтобы ты вернулся в Гарвард, окончил его будущей весной и получил ту свободу выбора, которой не было у меня.
– Разве тебе не удалось сделать выбор? – хрипло ответил Дэвис. – Моя мать – самый известный садовод в штате и лучшая бизнесвумен. Она вернула семье доброе имя и благосостояние, когда все утверждали, что подобное невозможно. Мой отец любил ее и верил в нее, он посвятил ей всю свою жизнь, чтобы исполнились ее мечты! – Дэвис замолчал, откашлялся и уставился на меня красивыми синими глазами, унаследованными от его отца. – Я был бы счастлив, если бы смог прожить такую же жизнь, как каждый из вас. Потому что вы оба вдохновляли меня, и ты делаешь это до сих пор. Но я хотел бы сделать это на моих условиях.
Я подавила желание заплакать. Слезы, как я поняла за долгие годы, увлажняют только сухую почву.
– Хорошо, тогда скажи мне, что будет дальше.
– Родители Эдди решили послать сюда своего родственника, чтобы он вернул Эдди назад. Я не собираюсь позволить ему сделать это. И я был бы признателен тебе, если бы ты меня поддержала.
– Кто же этот загадочный человек?
– Его зовут Николас Якобек. – Дэвис помолчал. – И он уже однажды убил человека ради спасения Эдди.