Змей-искуситель
Шрифт:
Он сказал это, когда ему было только десять, но он говорил серьезно. И пять лет назад Дэвис туда поступил. Я так им гордилась! У них с отцом, к счастью, было мало общего. Их объединяла только любовь к машинам. Зато не было более близких людей, чем Дэви и Дэвис, склонившиеся над мотором или обсуждающие, как перебрать коробку передач. И ни одного сына не любили сильнее. Что бы я ни говорила о все ухудшающихся отношениях с Дэви, он всегда оставался добрым и преданным отцом. Он ни разу не позволил мне усомниться в том, что боготворит землю, по которой ступает наш сын.
Но Дэви не позволял мне забыть, что сначала я не хотела нашего ребенка.
Когда Дэви умер, я думала, что Дэвис сойдет с ума от горя. Я ничем не могла ему помочь. Только самодисциплина помогала сыну справляться со своими обязанностями в то страшное время. Отец внушил ему простое, но исполненное любви правило: «Никогда не подводи мать. Когда-нибудь она будет нуждаться в тебе».
Дэвис не услышал сарказма и боли, которые вложил в эти слова его отец. И Дэви, надо отдать ему должное, старательно скрывал их, когда говорил с нашим сыном.
И вот теперь, сентябрьским утром, когда длинные тени потихоньку отступали к горам, я вылила яблочный сидр из серебряного кувшина на корни Большой Леди. Я закрыла лицо ладонями и про себя прочитала молитву о душе моего покойного мужа и моей собственной. Я молилась о том, чтобы наш сын не узнал наших тайн, я молилась о том, чтобы он простил нас. Когда я подняла голову и открыла глаза, то произнесла вслух:
– Пусть это будет лучший сезон! – Так закончила я свою молитву.
Старый ритуал, церемония, слова молитвы. Но во мне самой не было ничего церемонного. Как владелец компании и ее президент, как главный специалист по яблочному бизнесу, приносившему нам два миллиона долларов дохода каждый год, я была одета для тяжелой работы. Моя обычная униформа для сбора яблок состояла из джинсов, красного пуловера с вышитым белыми нитками логотипом компании над левой грудью и удобных ботинок на толстой подошве. Мне предстояло проводить на ногах по восемнадцать часов в день в течение нескольких следующих месяцев.
На красном плетеном поясе я носила сотовый телефон, карманный калькулятор и ключи от старомодного железного сейфа, который я купила на аукционе, когда распродавали имущество банка округа Чочино. На Юге существуют два вида бизнеса. Один личный. Второй сугубо личный. Мои компаньоны процветали. Мои соседи процветали. Моя семья процветала. Значит, процветала и я.
В кармане джинсов я носила витаминные таблетки из трав. Месяц назад мне исполнилось сорок, и я решила получше заботиться о себе. Дайте мне травяной настой и хороший кофе – и я обойдусь шестью часами сна в день до самого Нового года. Затем я смогу запереть ферму и устроиться в постели с бухгалтерскими отчетами, бутылочкой шардонне и массажной подушкой шиацу. Я положу этого электронного друга под затылок, потом под поясницу и в такие места, о которых приличные молодые вдовы при людях не говорят. Я вылечусь от осеннего напряжения и начну строить планы на будущий год. Я всегда так делала.
Но пока меня ждали двести акров яблонь, согнувшихся под тяжестью спелых красных плодов. Половину урожая уже собрали и поместили в холодильные камеры. А вторую
Мягкий осенний бриз шевельнул ветви старой яблони, и она словно кивнула мне в ответ. Я похлопала ее по стволу. Ветер принес запахи очага и древесного дыма, аромат спелых яблок. Огромный дом, который я восстановила во всем его былом великолепии, стоял на холме над ручьем, глядя сверху на Долину. У меня под ногами лежали кости солдат, зарытых там, гда сразила их смерть задолго до того, как первое яблоневое дерево обвило их своими корнями.
Наступил торжественный момент. Через несколько часов я откроюворотафермы, ипоявятся первые осенние покупатели. Обычно их бывает около двадцати тысяч. Тридцать служащих, большинство из которых приходятся мне родственниками, положат достаточно денег в свои и мои карманы, чтобы неплохо прожить еще один год. После вычета налогов и накладных расходов богатый урожай в два миллиона долларов сократится до весьма скромной суммы, но я всегда аккуратно ее расходовала. Мой персональный доход позволял мне считать себя обеспеченной, но не богатой. Впрочем, и обеспеченность, учитывая мое детство, меня вполне устраивала.
Еще одна молитва. Я испытывала свою удачу.
– Дай мне силы заслужить благословение. И позволь Дэви проучиться в Гарварде еще два семестра и выдержать экзамены с отличием. И позволь мне в этом сезоне заработать достаточно для того, чтобы оплатить его последний год обучения, не закладывая снова первый сад.
Семья, дом, любовь, достоинство… Всем этим я была обязана яблокам. Они были не просто плодом искушения, а созревшим результатом моих посеянных надежд. Я вырастила лучшие яблоки и заслужила репутацию лучшей матери, вдовы и бизнеследи в округе Чочино, штат Джорджия. «Хаш Макгиллен Тэкери стала легендой при жизни», – говорили люди.
На самом деле они принимали желаемое за действительное. Людям необходим кто-то или что-то большее, чем их собственные достижения, чтобы они могли в это верить. Вот почему среди нас есть актеры, политики и проповедники. Как и большинство обыкновенных легенд, я состояла из плоти и крови, просто мне совершенно не хотелось выставлять напоказ мои слабости и ошибки. Благодаря моей добросовестной и тяжелой работе люди верили в красивые сказки обо мне и моих близких. Но иногда мы действительно поднимались до той высоты, на которую они нас вознесли. В такой день, как этот, легенды о нас становились правдой.
Я сняла с пояса мобильный телефон, посмотрела на часы и стала ждать. Чтобы закончить ритуал, мне требовался еще один элемент. Дэвис всегда звонил из Массачусетса, чтобы пожелать мне удачи в первый день сбора урожая. Телефон зазвонил. Впрочем, зазвонил – не то слово. Это были первые аккорды песенки, известной в сороковые годы: «Не сиди под яблоней ни с кем, кроме меня». Благодаря Мэри Мэй, никто никогда не обвинит нас в скрытой рекламе. На собственном опыте мы убедились в том, что яблоки лучше всего продаются под соусом из сентиментальности и ностальгии.