Змеиный крест
Шрифт:
«Алана, не бойся, я с тобой, и Син тоже здесь, Карион не причинит тебе никакого вреда».
— Действительно, — вкрадчивый голос Келлфера сочился ядом. — Келлан, уступи место Даору Кариону. Союзникам полагается сидеть рядом.
Алана вдруг поняла, что больше Келлан не держит ее за руку, и ей захотелось плакать.
— Герцог Карион, чтобы сесть здесь, оставляет своих союзников на другой стороне, — сказал Келлан, поднимаясь и отодвигая стул, на котором сидел, подальше от Аланы. Уходить он не стал, встав за спинкой кресла Келлфера и положив на резное дерево ладони. Алана
— Мои подданные не нуждаются в моем присутствии, — усмехнулся Даор, как ни в чем не бывало подвигая стул обратно и садясь так же близко к Алане, как до того сидел Келлан. — Сфатион, — обманчиво мягко обратился он к красному герцогу, — каждый, кто решит причинить Тамалании Вертерхард вред, будет иметь дело со мной.
Алана удивленно наблюдала, как вытянулось и стало злобно-жалким суровое лицо герцога Теренера, а потом обратила пораженный взгляд на Даора, и тут же утонула в смеющихся черных глазах. Он рассматривал ее, так же нежно, как и в саду, и его, казалось, не волновало, сколько людей наблюдали за ним. Алане захотелось как-то закончить эту ситуацию, хоть как-то перевести внимание, и она выпалила то, о чем тут же пожалела:
— Спасибо.
«Алана…»
Герцог метнул на Келлана быстрый взгляд, и поток мысленной речи наставника прервался.
Кто-то громко выдохнул, кто-то что-то сказал. Алане показалось, что накалившееся за столом напряжение схлынуло, и люди, наконец, зашевелились, что-то обсуждая в пол голоса.
— И все же, доказательства, — невозмутимо повторила свой вопрос желтая герцогиня. Она обращалась к Сину.
— Уж если я признаю, что она Вертерхард, то странно сомневаться вам, — сказал Даор громко, и над столом снова воцарилась тишина.
— Не вижу смысла домысливать, на слова герцога Кариона всегда можно положиться, — льстиво подхватил полный невысокий пожилой мужчина, в котором Алана узнала недавно неудачно споткнувшегося на лестнице барона.
Алана не знала, куда деться, и готова была провалиться сквозь землю. Она бросила взгляд туда, где стоял Келлан, и почувствовала, как глаза наливаются слезами: его не было, и кресло его отца также опустело. Ей показалось, что ее собственное лицо больше не подчиняется ей, и в этой смеси смущения и страха оно ощущалось восковой маской. Голова кружилась. Она с силой закусила губу.
— Передохни, — услышала она успокаивающий голос, и не сразу поняла, что он принадлежит Даору Кариону. — Видишь? Они не обращают на нас больше внимания. Забыли о нашем существовании. Можешь заодно послушать, что о тебе говорят, если интересно.
72. Алана
Алана почувствовала прикосновение к своей руке и вздрогнула, попытавшись избежать сближения, но герцог накрыл ее ладонь и второй своей рукой. Он держал совсем не как Келлан: намного жестче и крепче, но все же аккуратно. Постепенно волна жара схлынула, и Алана недоуменно огляделась. Люди тихо беседовали, не замечая ни ее, ни Даора. Это было похоже на то, как разбойники проходили мимо него, когда он сидел всего в нескольких шагах от дверцы клетки. Но тогда у него на запястье был амулет, да и Трубач не был шепчущим. Среди герцогов, насколько она знала,
Алана как во сне потянула руку на себя. Даор отпустил ее, не говоря ни слова.
— Они и правда нас не видят? — все-таки уточнила она, вглядываясь в лица.
От мысли, что сейчас он может убить ее прямо здесь, и никто и бровью не поведет, Алане стало дурно. Она оглядывалась в поисках Келлана, но его не было в зале. Может, он скрыл себя заговором? Может, он рядом, несмотря на чары черного герцога?
— Видят, но не замечают, — ответил Даор. — Здесь не невольничий караван. Руки у меня развязаны. Не хочешь быть в центре внимания — можно и не быть.
— Но тут же много шепчущих, — прошептала Алана.
— Нас видит и слышит Син, — улыбнулся ей Даор. — Сколько же можно меня бояться? Интересно, того, что я только что взял тебя под свою защиту, не достаточно, чтобы убедить тебя в том, что я не хочу тебе зла?
— А если я выйду, они заметят? — так же тихо спросила Алана.
Даор Карион сидел вполоборота к ней, и выглядел довольным и расслабленным. На губах его играла легкая улыбка.
— Да, если пройдешь мимо них. Тебе легче?
Алана бросила быстрый взгляд на дверь. В который уже раз за сегодня ее посетило ощущение нереальности происходящего. Она сидела за столом, и за тем же столом сидели сильнейшие люди известного ей мира, они обсуждали что-то важное, а Алана могла просто слушать и наблюдать, будто это был ее сон. О чем могут говорить герцоги? Неужели о ней?
— Они упоминают войну? — спросила она, прислушавшись, но прикусила язык, напомнив себе, что на соседнем стуле сидит совсем не Келлан.
— Потому что началась война, — отозвался Даор. — Твой друг тебе не сказал? Хорошо же он о тебе заботится. Вас связывает что-то?
Алана зарделась и отвернулась. Не хватало еще обсуждать Келлана с черным герцогом!
— Это…
— Не мое дело? — в его голосе звучал смех, но за ним таилось что-то еще, темнее, злее. — Так и знал, что однажды ты снова скажешь мне это.
— Вы первый сказали это. И тогда, и сейчас, — неожиданно для себя самой нашлась Алана.
— Да, — согласился Даор, приглаживая ее волосы. — Раз уж ты забралась по воле Сина в этот серпентарий, расскажу тебе, кто здесь кто. Тебе это пригодится, Тамалания Вертерхард.
— Почему вы не дали мне доказать ее происхождение? — раздался холодный голос директора Сина.
Алана почувствовала такую радость, будто с плеч свалился не камень, а целая гора. Действительно видит!
— Директор, — с благодарностью обратилась она к нему. — Можно я пойду?
Но Син не ответил ей. Между ним и Даором будто колебался воздух — так же, как тогда, вокруг Келлана.
— Потому что не считаю верным вот так лишать ее выбора, она девочка свободолюбивая, — улыбнулся Даор Алане. — Если она решит, что не хочет быть на виду, то у нее будет возможность слезть со сцены, куда ты ее зашвырнул ради того, чтобы так бессмысленно спрятать от меня. В этом случае мне, конечно, придется признать свою ошибку. Все ошибаются иногда, увы.