Змеиный крест
Шрифт:
Мысли мешались. Значит, Син все-таки уверен в ее происхождении. Значит, все это узнают. Значит, больше ей не удастся быть невидимой. Почему же вместе с Сином не пришел Келлан? В душе шевельнулась обида.
— Нет, — ответил директор Син. — Это временное заверение, что ты не вступишь в борьбу за власть. Нам нужно это время, чтобы понять, что собирается делать Карион.
— Я никогда не собиралась и не хочу бороться ни за какую власть, — твердо сказала Алана. — Может, лучше мне сказать это? Что я отказываюсь от титула?
— Нет, пока это лишнее, — спокойно ответил Син. — Если захочешь, можешь отказаться позже. Пока же лучше не допускать шагов, о которых потом придется пожалеть.
— Зачем все это?
Син повернулся к ней.
— Чтобы Карион не смог убрать тебя
Алана, заканчивавшая расчесывать волосы, остановилась, чуть не выронив расческу. Вдруг все вопросы показались ей неуместными. Она поймала себя на желании просто последовать за этим сильным и точно державшим ситуацию под контролем существом, с трудом сосредотачиваясь на мысли, что Син может быть не слишком заинтересован в ее благополучии. Сейчас, подгоняемая, ожидавшая, что ее, как породистое животное, покажут всем влиятельным людям Империи, о которых она лишь в книжках читала, Алана думала, не последовать ли за сильным и таким уверенным директором Сином… Мигом в памяти услужливо всплыли восхищенные рассказы Хелки о том, что Син никогда и никому не проигрывает, что он старше всех наставников Приюта, что при нем в Приюте никогда не случается ничего плохого. Будто со стороны Алана увидела свое неуемное желание оказаться в безопасности, и она рванулась из этой иллюзии как из ловушки.
И сказала, будто протрезвев:
— Перед тем, как с кем-то говорить и как представляться, дайте мне поговорить с Келланом. Ему я доверяю.
В лице Сина ничего не изменилось, но он сделал девушке навстречу шаг.
— А мне — нет. — Он не спрашивал.
Алана подавила желание опустить взгляд. Она держалась за изголовье кровати так крепко, что болели пальцы. Сейчас бы не помешало ощутить спасительное тепло и боль змеиного креста, но амулет лежал, спрятанный среди одеял, и доставать его не хотелось.
— Хорошо, пойдем, — согласился Син, протягивая Алане руку.
Коснуться его голой кожи казалось диким, но вместе с тем в этом было интимности столько же, как если бы она взяла за руку статую. Когда она вложила свои пальцы в его, он не сжал ее руку, не потянул на себя, и ей показалось, что она чувствует прохладу гладкого дерева. Мир вокруг дрогнул и помутнел, Алана схватилась за неподвижного Сина, чтобы не упасть от внезапно сошедшего с ума чувства равновесия. Это было совсем не похоже на спокойное прохождение сквозь портальное окно, тут ее будто сжало и свернуло, а после развернуло с дикой скоростью. Желудок скрутило, Алана зажмурилась, борясь с тошнотой, а когда открыла глаза, то поняла, что уже находится в другом, незнакомом ей, месте. Небольшой вытянутый зал, в котором они оказались, своей строгостью напоминал кабинет старшего директора. Окна от пола до потолка, без занавесок, выходили в светлеющее небо, ни деревьев, ни скал сквозь них видно не было. Алана не помнила ни одного подходящего строения на территории Приюта. Даже башня главного корпуса не была столь высокой.
— Где мы? — спросила девушка, и ей показалось, что звук отразился от голых каменных стен.
— Это скрытые залы над моим кабинетом, — ответил Син, и в его голосе прозвучала похвала. — Как ты себя чувствуешь?
Это было неожиданно и даже мило. Алана улыбнулась сквозь тошноту:
— Все хорошо, спасибо, что спросили.
— Перемещение по территории так неприятно, потому что мы буквально прорываемся через слои защитных заговоров, — пояснил Син. — Жди здесь. Я позову Келлана.
— Хорошо.
Он сделал несколько шагов по направлению к единственной двери, но вдруг остановился и обернулся.
— Я не могу сказать, что тебе нечего бояться. Однако уверяю, здесь, при нас, ты в куда большей безопасности, чем могла бы быть где-либо еще. Пока ты здесь, ты под защитой Приюта и под моей лично, а никто из них не посмеет бросить мне вызов. Даже Карион.
— Из них? — переспросила Алана.
— Тебе нужно опасаться Кариона и Теренеров, — ответил Син спокойно, будто говорил о погоде. — Карион заинтересован в твоем исчезновении.
Алана чувствовала, как ее грудь вздымается в такт тяжелому дыханию. Все происходящее было нереальным и не могло окружать ее, служанку Голденеров, дочь безымянных Ласа и Вилы. Син был существом из другого, чуждого Алане мира, и сейчас его прохладный и немного нечеловеческий голос, хоть и не нес в себе опасности, лязгом звучал в ушах. Она впервые подумала, как необычно выглядит старший директор, с этими его миндалевидными глазами глубокого сапфирового оттенка, то ли белыми, то ли седыми волосами, длинными, как у богомола, руками и ногами и всегда бесстрастным лицом. Все это — скрытый зал где-то посреди неба, неземной директор магического ордена, собрание герцогов и шепчущих, перед которым ей предлагали предстать, версия о ее происхождении, кровавые ритуалы, проверки магических способностей, страшный черный герцог… Все это не могло происходить с ней. Не могло. Она сама была виновата: заигралась, подглядывая в замочную скважину, позволила себя утянуть, отодрать от мамы и Евы, с корнем вырвать из милых сердцу Зеленых земель, позволила себе забыться — и вот, теперь ею вертят, как маленькой фигуркой в игре, правил которой она не знает.
Алана поняла, что сейчас упадет, и затравленно оглянулась в поисках чего-то мягкого, но зал был абсолютно, абсурдно пустым — стены, пол и окна без занавесок. И дверь, у которой стоял Син.
— Мне плохо, — прошептала она, оседая в предусмотрительно свернутый воздушный кокон.
— Вижу, — донесся до нее издалека голос Сина. — Ты слабее, чем я думал. Жди.
68. Алана
Алана успела только подумать, как унизительно встретиться с Келланом в таком виде: лежа на полу, спеленутой воздухом как младенец, с искривившимся от тошноты лицом. Непонятно откуда взявшийся Келлан — он не проходил сквозь дверь, как и Син не выходил через нее, она же не сводила взгляда с блестящей дверной ручки! — аккуратно подхватил ее на руки вместе с коконом и посадил на низкий подоконник, прислонив к себе и оконному откосу, и крепко обнял ее поверх заговора Сина. Алана подумала, что впопыхах не взяла его шаль, и почему-то ей стало стыдно. Она прислонилась лбом к его плечу и зажмурилась.
— Алана, — шепот Келлана был теплым и нежным. — Как ты?
— Паршиво, — честно ответила Алана ему в плечо. — Что происходит? Пожалуйста, расскажите мне.
Келлан гладил ее по плечу мягкими, успокаивающими движениями.
— Хочу, чтобы ты знала, — так же тихо сказал Келлан своим согревающим голосом, — пока ты не придешь в себя и сама все не решишь, никто тебя никуда не потащит, даже Син. Я не дам ему. Слышишь?
— Да.
Алана поверила ему, действительно поверила, и ей будто стало легче вдыхать и выдыхать. Она была так благодарна своему спасителю, что, выпутав руки, без смущения обняла его за пояс, спрятав нос на груди. Келлан как-то резко выдохнул, будто она причинила ему боль, и Алана настороженно отшатнулась. Точнее, попыталась отшатнуться: Келлан, лишь ощутив, что она отстраняется, тут же снова прижал ее к себе. Алана подняла лицо к нему, и он поцеловал ее в висок.
— Тогда просто скажи мне, когда будешь готова, хорошо?
— Хорошо, — отозвалась она, разглядывая его красивое и уже такое родное лицо.
Широко посаженные зеленые глаза под тяжелыми ресницами, прямые брови, некрупные изгибающиеся в форме лука губы, и, как же она раньше не замечала, тонкий, почти незаметный шрам под левым глазом. Каштановые волосы крупными волнами спадали ему на плечи. Алана вдруг подумала, что каким бы чуждым ни казался ей мир Приюта, Келлан был своим. Она подняла руку, неспешно пропустила его волосы между пальцами и улыбнулась в ответ на его улыбку.