Змеиный крест
Шрифт:
Герцог даже не повернул головы в его сторону. Аккуратно держа норовящий выскользнуть из пальцев кусок теплого камня, он подошел к лежащей Алане и присел рядом с ней. Девушка посмотрела на него снизу. Взгляд ее метнулся от здоровой ноги, скованной сделанной ею шиной, к рукам, покрытым кровью, а потом — на улыбающееся, уже лишенное иллюзии лицо.
— Что же ты сделал? — прошептала она.
— Завладел кровавым камнем, — ответил ей Даор, протягивая руку, чтобы помочь подняться. — Знаешь, на что способен этот артефакт?
«Ты же мог вмешаться в любой момент!» — читалось в ее глазах.
Она неуверенно поднялась, оглядывая полную трупов поляну. Медленно, следя за ним как за гремучей
— Ты убьешь меня? Или я могу идти?
— Ты теперь свободна, — сказал он тепло.
Она серьезно кивнула. И затем, взяв под уздцы одну из лошадей, шагнула на тропинку вниз. Даор пораженно усмехнулся: ни одна из знакомых ему женщин не поступала бы так.
Вот так просто, не думая ни секунды, подставилась под удар за незнакомца! А затем, поняв, что ему не нужна была помощь, не бросилась его обвинять, а сохранила достоинство, взяв на себя ответственность за свое решение. Она же была совсем еще девочкой! Почему же повела себя так не по-детски? Герцог почти был разочарован. Он был готов, что она накричит на него, попробует ударить своими маленькими кулачками — а она просто ушла, не глядя на него, будто он был пустым местом, раз обманул ее. Не спросила его имени. Ничего не спросила.
На ее глазах он расправился с одиннадцатью людьми, не прикоснувшись к ним — и ее это не впечатлило. Не появилось в глазах такой привычной искры болезненного восхищения, которым его окружали женщины ранее. Нет, она была разочарована, и она просто ушла. Даор некоторое время смотрел храброй девушке вслед, не желая ее останавливать.
Он подождал, пока камень застыл в его руках, и пошел следом. И когда, казалось, он уже нагнал Алану, молнией перед его глазами неожиданно сверкнул портал. Спиралью раскрылись трещины в открытой скальной породе, гора задрожала и посыпалась оползнем, перекрывая герцогу дорогу. Он раздосадованно сжал камень. Конечно, ведь взятая ей лошадь была лошадью Войцехта. Вряд ли он не носил с собой портальных окон. Все разбойники предпочитали иметь возможность быстро удрать.
Девочка пропала.
Что-то новое внутри герцога Даора подняло голову, ощутилось зудом в непоколоченных ее руками плечах, рыком неудовольствия и одновременно какого-то сладкого интереса прокатилось в груди. Затем черный герцог вернулся к оглушенному, но живому Войцехту. Мысль о том, что грязные лапы этого немытого, воняющего мочой и потом бандита касались теплой и мягкой кожи, оставляли синяки на тонких запястьях и шее, привела герцога в самим им плохо понимаемое бешенство. Он раздробил разбойнику запястья и пальцы каблуками сапог, сломал локти одним мощным ударом, не обращая внимания на его крики, и с неудовольствием осознал, что это не прогнало мерзкое ощущение, что ему стоило сделать это намного раньше. И даже его смерть, как и смерть всех его подельников, не утолила этого неожиданного голода.
Ее амулет, слишком роскошный для безымянной девушки, нагревался в его руках как уголь, только что вытащенный из камина. Вероятно, он принадлежал какой-то потомственной семье шепчущих, но Даор видел его впервые. Он повертел его перед глазами прежде, чем убрать: да, она очень долго носила его, между ними тянулась едва заметная нить связи. А значит, змеиный крест еще приведет его к Алане.
36. Алана
Алана спешно спускалась по узкой тропке, удивляясь, как часом раньше по ней проехала широкая клетка. Глубокие борозды от колес тянулись по краю оврага и у самого уходящего отвесно вверх склона, поломанная и примятая трава опьяняюще пахла свежим
Вот она запнулась о корягу и остановилась, оправляя порванное платье, лошадь тоже послушно встала и принялась щипать редкую выбивавшуюся из-под мха траву. И посреди неожиданно наступившей тишины, нарушаемой лишь свистом ветра где-то наверху, Алана ясно услышала шаги. Она обернулась, чтобы увидеть высокую фигуру, черным обелиском прорезающую темную синеву неба, и испуганно выдохнула: мужчина шел за ней. Раньше взгляд на нем останавливался неохотно, но после того, как, похоже, перестал работать его жутковатый амулет на браслете, сложно было не смотреть на его полное какой-то темной уверенности лицо и на широкие плечи, уверенно развернутые, как не бывает у раненных. Он шел за ней!
Когда он встал, не обращая внимания на сломанную ногу, и подошел к Трубачу, паззл мигом сложился: черный воин с сильным амулетом, посланный своим герцогом на ответственное задание. «Не твое дело», вспомнила Алана со стыдом. Конечно, это было не ее дело. Ей и так повезло не попасться под горячую руку. Тот ужасный ритуал, убивший всех разбойников, похоже, не причинил ее знакомому и малейшего вреда. Он равнодушно отпустил ее, занятый этим своим артефактом, а после, вероятно, передумал. Кольнула мысль о просыпавшихся девушках: сделал ли он что-то с ними? Стоило ли вернуться? Алана была готова на что угодно, лишь бы не встретиться со страшным мужчиной еще раз. «Если он что-то хотел им сделать, то уже сделал, — рассудила она, лихорадочно обыскивая седельные сумки лошади Трубача в поиске оружия. — А я выживу, выживу».
Знакомой тяжестью в руку само скользнуло портальное окно. Алана секунду повертела его в руках, решаясь: она не представляла, куда портал перенесет ее, воспользуйся она им. Он мог быть настроен так же, как портал Жеана, и в этом случае ей пришлось бы оказаться дома у разбойника. Кто бы ни жил вместе с Трубачом, вряд ли ей бы порадовались, и вряд ли удалось бы так же легко убежать, как из поместья родителей Жеана. Она ускорила шаг, нырнув в очередную лощину, и продолжала прислушиваться: негромкие, но хорошо различимые даже за цоканьем копыт шаги, приближались. Алана взмолилась Свету, чтобы портал оказался другим, и активировала его, думая о сарае на краю поля, принадлежавшего бабушке. Вспышка озарила ночь, Алана на миг прикрыла глаза ладонью, а затем, покрепче взяв упирающуюся и расфыркавшуюся лошадь, шагнула в образовавшийся проем.
37. Келлан
Келлан искал Алану везде. Обычные методы поиска не давали результата, заговоры не вели его к бывшей служанке, хотя слепок ее ауры отпечатался в его сознании весьма четко. Келлан быстро понял, что это означало: его ориентиры были неверными, ведь он видел ее только под чарами скрывающего амулета, и теперь, если девушка его почему-то сняла, она должна была ощущаться иначе.
Келлан представлял себе, какой станет она без амулета, какой свет наполнит ее и так красивые черты. Как она ощутит на кончиках пальцев магию, и ее теплые глаза наполнятся надеждой и ликованием. Как он, Келлан, предложит обучить ее основам, и она согласится, счастливая, ставшая, наконец, частью мира, о котором мечтала.