Змееборец

Веста А.

Случилось это на берегу Москвы-реки, в месте «высоком и красовитом». И место это уже было занято, там стояло цветущее боярское село. Боярин Степан Кучка отказался добровольно покинуть обжитый посад, надеясь отстоять дорогое сельцо. Тогда дружинники запойного князя безжалостно вырезали мирных жителей, а само село сожгли дотла. С тех пор драконы незаметно курировали свое московское начинание, но административный центр драконьей цивилизации располагался севернее – в Новгороде и Пскове. Летописи пятисотлетней давности свидетельствуют о нашествии на эти северные города

крокодилов, кои великое множество посадского люда «побиша и поядоша». А знаменитый Волхвец, давший имя новгородской реке, по преданию, был именно драконом, и в жертву ему приносили живых людей! Так-то, солдатики-касатики! Чтобы управлять историей, достаточно управлять верхним этажом власти, а место у властного кормила заняли драконы!

Солдаты слушали затаив дыхание, и только Кусок громко ритмично икал.

– За кем сила, за тем и правда! – Присыпкин кровожадно потряс острогой. – Со временем политика Московского государства обрела некоторую самостоятельность от драконов. Иван Грозный силой покорил Псков и залил кровью Новгород. В память о победе над северными змеепоклонниками был учрежден новый московский герб – конный воин-ездец, поражающий копьем дракона. Но еще долгие века драконы продолжали тайно курировать свое детище… Другим их излюбленным занятием, описанным в былинах и сказках, было воровство, но не обыденное хищение. Похищали драконы главным образом красных девушек и княжеских жен…

Догадливый Бегемот налил профессору водки в пластиковый стаканчик. Тот понюхал и просветлел лицом.

– Заметьте, драконов неудержимо влечет к человеку, и ради более близкого общения с нашим видом они идут на любой риск. Кроме того, они неравнодушны к крови.

– Почему? – выдохнул Кусок.

– Эмоции – драгоценная особенность человеческого естества, это истинное сокровище Вселенной, которого лишены и ангелы и их антиподы. Гвиберы абсолютно хладнокровны в силу своих эволюционных особенностей, на них не действуют ни алкоголь, ни наркотики. Но они нуждаются в свежей человеческой крови; она бодрит их, как бокал хорошего вина.

Профессор с чувством хлебнул из пластикового стаканчика и потешно закрутил головой.

Кусок подобострастно подлил еще, поощряя Присыпкина на новые откровения.

– В это трудно поверить, – продолжил свою лекцию профессор, – но наши предки воочию встречались и даже общались с удивительными существами – Тифоном и Гидрой, с говорящими Змеями и Золотыми Рыбками и конечно же с Драконами!

– По улицам ходила большая крокодила! – заржал Бегемот, но его никто не поддержал.

– Их становилось все больше… Ой, они меня нашли! – пискнул профессор и смешной стариковской рысцой прошмыгнул за саркофаг.

Варганов оглянулся на внезапный шум – в холодильную камеру через незапертую дверь входили два санитара.

– Вот ты где, Присыпкин, и уже и нализаться успел. – Они ласково подхватили профессора под локотки.

– Дайте мне еще пять минут, и я опрокину все ваши заблуждения! – взмолился Присыпкин.

– Пойдем, пойдем, Архимед, – добродушно посмеивались санитары.

– Помните: мы не одиноки во Вселенной! –

уже издалека крикнул «профессор». – Мир совсем не то, что кажется!

– Палата номер шесть, – покрутил у виска Кусок.

– Он же сразу сказал, что прилетел из Шестипалатинска, – запоздало припомнил кто-то. – А мы, как чмо последнее, уши развесили, поверили старому пердуну.

– Как грустно, господа… – сквозь икоту заметил Кусок.

– Но ведь ящер-то остался! Стало быть, не врал профессор, – округлив глаза, напомнил Варганов.

– Да нет там никакого ящера! Я вот смотрел и ни черта не видел и сейчас не вижу! – заявил Кусок.

– Должно быть, надо еще клюкнуть, – подсказал Бегемот, но его не поддержали.

Всем сразу стало холодно и скучно. На часах уже был третий час ночи, «марухи» внезапно вспомнили об утреннем обходе, и никто не стал их отговаривать.

– Эй, Варганов, чего рот раззявил?! – внезапно вызверился на Варганова прапорщик. – Срочно восстановить пломбы: вот-вот гебисты заявятся – сердцем чую!

Сердечная чуткость прапорщика не вызывала сомнений. Варганов снова залез на колченогую стремянку и попытался приладить обратно замки и печати. Потом он крепко «задраил» дверь «холодильника», спрятал ключ в нагрудный карман и закрыл двери гаража на засов.

Наряд захрапел, задудел на разные лады, больше всех старался Кусок. Варганов вполглаза прикорнул на колченогой банкетке.

Громкий стук в двери гаража и окрик «Откройте! Комендатура!» подбросили Варганова с лежанки. Он распахнул дверь в темную каптерку. В темноте солдатские тела походили на брошенные вповалку спиленные бревна, но Варганова удивила недобрая тишина. Только прапорщик еще подавал признаки жизни; его натужное дыханье слышалось с дивана.

– Подъем!!! – крикнул Варганов, но никто не пошевелился.

Он посветил фонариком в синюшные омертвелые лица. В дверь сердито громыхали.

– Товарищ прапорщик, вставайте! – Варганов потряс Куска за плечо.

Тот вскочил, но не удержался на онемевших ногах и с грохотом упал, опрокинув столик с остатками пищи.

– Встреть, Варганов, – простонал Кусок, – скажи, что мне с животом плохо…

Варганов поспешно отпер гараж. Разыгравшаяся метель ворвалась в едва раскрытую дверь, и сильный толчок снаружи отбросил Варганова к стене. Он едва успел вскочить и козырнуть, прижав к себе автомат. В ангар вошли трое. Высокий сутулый майор сунул ему в лицо удостоверение военного коменданта, имя и фамилию Варганов не успел рассмотреть.

Двое сопровождающих быстрым шагом обошли помещения и, распахнув дверь в каптерку, оглядели «спящий» наряд и обездвиженного прапорщика, пытающегося козырнуть лежа на полу. Тем временем высокий майор решительно направился к холодильной камере. Варганов поспешно вернулся на пост номер один и встал навытяжку у дверей «холодильника».

– Пароль? – шепотом спросил он у майора, одновременно перегораживая автоматом вход.

– Какой на хрен пароль, постовой? Ты что, не видишь, кто перед тобою? Да я тебя, салага, в цифру шесть согну!