Злые куклы
Шрифт:
— Я готов. Можно начинать…
— Подождите, Кузя. — Игорь Николаевич почему-то решил от него отмежеваться и резко перешел на «вы». — Я, наверное, вас неправильно понял.
— А я ничего и не объяснял, — ответил Петров и передернул плечами. Все же в квартире прохладно. Да и предстартовое волнение. — Ну что, будем пробовать. Вы бы тоже штаны сняли… Пока то-ее, они бы уже и высохли. Так как?
— Да никак! — подозрительно громко закричал Игорь Николаевич и дернулся к окну. — Не сметь даже думать! Идиот!!!
— Не надо меня жалеть, — твердо и горько сказал Кузьма Григорьевич. — Хотя мне, конечно, приятно,
Тем временем Игорь Николаевич наливался кровью и разминал сухие сильные руки. Он полагал, что одного удара в челюсть этому латентному гомосексуалисту будет достаточно, чтобы навсегда забыть о грязных приставаниях по месту работы. Нет, вообще-то Игорь Николаевич ничего против гомосексуалистов не имел. Его пес, хороших кровей сеттер, частенько приставал на прогулке к хорошеньким кобелькам… Но он знал меру. И еще ни разу не опозорил хозяина при вязке. Просто у сеттера была такая слабость. Как и у Кузьмы Григорьевича. Но вот то, что объектом приставаний мог стать он сам…
— Кузя, я дам тебе по морде, — предупредил патологоанатом.
— За что? — удивился Петров. — Это моя жизнь, я имею право распоряжаться ею по своему усмотрению. Я лягу в ванну, возьму в руки фен, а вы посмотрите, смогу ли я сушить им голову. Следственный эксперимент, понимаете? — Петров беспомощно развел руками. — Даже если я умру по нечаянности, это будет означать, что и Даша тоже могла… Конечно, мое тело в ванной будет смотреться не очень эстетично, но другого варианта у нас нет.
Сначала Игорь Николаевич вздохнул с облегчением, потом подумал: «Это острый психоз». Но еще поразмыслив, понял, что предложенный Петровым план не так уж плох. Это была, конечно, авантюра. Как-то по-детски все это было. Смешновато. Игорь Николаевич отчего-то вспомнил фильмы своего детства: «Чапаев», «Подвиг разведчика»… Странный какой-то вечер сегодня. По лужам бегали… Хорошо, если никто не видел.
— Я согласен. Только давай обойдемся без жертв. А штаны пусть сушатся. Ты прав, Кузя… Ты прав. Это, конечно, не следственный эксперимент, но мертвые девочки мне тоже как-то не нравятся. — Игорь Николаевич вздохнул, опрокинул рюмку отдававшего ванилью и клопами коньяка и внимательно рассмотрел расчеты, сделанные Петровым. — Да, что-то здесь не так… Что-то не так… По крайней мере, ей должно было быть неудобно.
— Так я ныряю? — обрадовался Петров. — А брюки можно повесить над газом. Так быстрее. Только, когда будете уходить, обязательно выключите газ… Мало ли что…
— Торжественно обещаю, — сказал Игорь Николаевич и для бодрости сделал еще пару глотков прямо из бутылки. — Начинаем.
Кузьма Григорьевич забежал в спальню и поверх домашних трусов натянул не так давно подаренные Леночкой и ни разу не надеванные плавки.
— С богом, — тонко пискнул он и залез в воду. — Подавайте. Только сначала вставьте в розетку.
— Хорошо, — отозвался патологоанатом и прислушался: где-то в глубине квартиры раздавались подозрительные шумы. Кто-то там возился и попискивал. «Мыши», — ужаснулся
Петров попытался подставить голову под струи теплого воздуха, но неудачно. Шнур подтянулся из последних сил и вырвал с мясом розетку. Теперь штепсель и пластиковый корпус валялись на полу в ванной.
— Ты смотри, они не расстаются. И голову так сушить нельзя. Только ноги. А зачем в ванне сушить ноги?
— А может, поерзать? Сесть где-то в середине, — осторожно предложил Игорь Николаевич. — Мы ведь знаем, как пострадавшая располагалась относительно стока, но не знаем, сидела она или лежала. Поерзай, а я пока вставлю все на место. Попробуем еще раз…
Кузьма поджал колени и оказался в центре ванны. Вода уже почти остыла. А потому зубы выдавали ритмичную дробь.
— Я готов. Давайте.
— Держи. — Игорь Николаевич снова протянул Кузьме уже включенный фен, но шнура снова оказалось мало для того, чтобы подставить для сушки голову. И тут Петрова осенила почти гениальная мысль.
— Игорь Николаевич, а откуда она, Даша, его вообще взяла? С пола? Из-под ванны? Ведь вы мне его подаете… И то коротко. Цепляет только край. А как она его брала? Вылезала из воды, перегибалась, шарила рукой и доставала? Но следов воды на полу не было… У меня там, в портфеле, протоколы осмотра места происшествия и опросов свидетелей. Сухо там было. Точно. Не верите?
Игорь Николаевич замер. Потом осмыслил сказанное и, ретиво перепрыгнув высокий порожек ванной комнаты, схватил Кузьму Григорьевича за руку:
— Получилось! Это успех! Это настоящий успех! — Он тряс Кузину ладонь и радовался как младенец. Петров смущенно улыбался и думал о том, что неплохо бы включить Игоря Николаевича в список постоянных участников следственных экспериментов.
— Ну, будет вам, будет, — бормотал Петров, он совсем застеснялся. — Так как же это сделала Даша? — задумался Кузьма. — Даша, Даша… — шептал он.
— Ах, Даша? — раздался откуда-то сверху знакомый голос. — Ах, вот это чмо в пиджаке и трусах называется Дашей? Поерзать? Вставить? Они теперь не могут расстаться? И это все — в моем доме… А я-то, дура, думала… Думала, что Даша… Вон отсюда, гомики!
— Моя жена, Лена, — внешне невозмутимо отреагировал Кузьма. — Это мой коллега, Игорь Николаевич. Знакомьтесь…
— Ну уж нет. Обойдемся без Даши, — фыркнула Лена и вдруг отчаянно заплакала.
По мнению вконец продрогшего Петрова, наступал момент истины. Он устало закрыл глаза и приготовился услышать страшное признание. Холодная вода, к которой он даже привык, теперь покрывала только щиколотки. Зато от Игоря Николаевича, стоявшего рядом, шел жар, как от печки. Предательница Леночка всхлипывала все тише. Но молчала.
— Вы нас неправильно поняли, — сокрушенно сказал патологоанатом. — Я сначала тоже вот так — опростоволосился. Думал, притон. А оказалось…
— Ах, не надо. Я тут давно слушаю. Давно. Он, Кузька мой, и чемоданы уже сложил. Чтобы поменять меня на нового жильца. Ты о детях подумал? О родителях? Что же будет-то? Что будет? На улицу, значит, нас… А два мужика в одном тазу пустились по морю в грозу…
— Ну, что касается меня, — вежливо перебил Игорь Николаевич, — то я на вашу жилплощадь не претендую. У меня своя есть… У меня и жена есть.