«Злой город»
Шрифт:
– Я?!
Я могла ожидать чего угодно, только не того, что придется возглавить конную дружину.
– Да. Вас мало, но вы должны прорваться. Главное, не останавливаться ни на мгновение. Князь Роман от леса поможет.
– А ты?
– Я остаюсь в Козельске.
– Зачем?! – ахнула не одна я.
– Если мы просто откроем город, то вся масса бросится за нами. А так они будут думать, что это просто прорыв части дружины. Для них город не менее важен, чем уходящие люди, а может,
– Но это же гибель!
– Не о том речь. Мы остались в Козельске по двум причинам – нужно было надолго связать татар, чтобы потеряли время и просидели до окончания разлива, а во-вторых, нужно уничтожить их как можно больше. Первую задачу выполнили, осталась вторая. Надеяться, что прорывающиеся конники побьют тумен татар, нельзя, им будет не до того. Значит, остается заманить их в город и уничтожить здесь.
– Вятич, с тобой же остается два десятка человек! Я думал, вы будете уходить другим путем…
– Да, Андрей, если останемся целы, будем уходить другим путем. Но перед этим постараемся заманить татар в крепость и уничтожить.
– Два десятка против тумена, а то и двух.
– Ну, тумен, я думаю, в крепости просто не поместится, но всех, кто прорвется, постараемся сжечь.
– Как?
– А тем самым греческим огнем!
– Это едва ли возможно сделать, Вятич. Нефть, конечно, разольется, но не по всей же крепости. А татары не дураки, если загорится в одном месте, просто сбегут. Может, не стоит рисковать?
– Настя, мы кое-что придумали, завтра увидишь.
Еще раз обговорив порядок действий и готовность к утру, мы разошлись. Я все же подошла к Вятичу:
– Ты с ума сошел, ставить меня во главе конных! Что, больше некого?
– Есть, но ты уже опытный воин, кое-что придется вспомнить из боев с Евпатием, этого не знают козельские, у тебя получится лучше. Главное помни – не останавливаться, ваша сила в неожиданности и напоре. Не бойся, все получится. Правда, на сей раз беречь свою голову придется уже самой.
– Глупую?
– Да нет, ты заметно поумнела за последние месяцы. Береги ее, она вам с Романом пригодится.
– Ладно тебе…
– Настя, правда, не лезь зря на рожон, для вас главное – прорваться.
– Я поняла.
– Если выживем, я тебя найду.
Немного погодя я нечаянно услышала немного странный разговор, говорили Анея и Вятич, и вроде речь шла обо мне, только непонятная речь…
– Ты о ком заботишься, о нем или о себе?
– О ней, – голос Вятича глух.
– Если она погибнет, с нас с тобой спросят.
– Оберег сильный, даже в Рязани спас и Евпатия тоже.
– Ты ей этого не скажи, не то полезет одна против
Вятич тихонько рассмеялся, как мне был знаком этот тихий, почти ласковый смех, от него так веяло добром и надежностью!
– Нашел кого притащить…
Я обомлела, меня сюда притащил Вятич?!
– Если выживут оба, не трогай, я сам отвечу. Если она, то отправишь обратно.
– Сам и отправишь.
– Я в Козельске остаюсь.
– Тебе нельзя.
– Не могу по-другому, уже однажды ушел от Евпатия, хотя мог бы остаться. До сих пор корю себя.
– Да ты скольких после того убил!
– Вот только это и утешает.
– Ох, и натворили мы с тобой дел, Андрей…
– Ничего, зато Батыя попугали славно, и до Новгорода он не дошел…
Вятич снова рассмеялся своим ласковым смехом, а меня мучило имя «Андрей». Почему Андрей? И вдруг я сообразила, что не знаю, как зовут Вятича, ведь это только его прозвище.
Я бы послушала еще, хотя подслушивать некрасиво, но всю малину испортила Лушка. Сестрица примчалась откуда-то и привычно затараторила:
– Княгиня Ирина ехать не хочет! Говорит, я вместе с Васенькой здесь останусь, мол.
Анее пришлось заниматься вопросами строптивой, а вернее, глупой княгини Ирины. Убедить ее не гибнуть зря в Козельске и не губить маленького князя удалось только с помощью отца Иллариона. Зато княгиня потребовала, чтобы в ее лодке были все ее служанки и близкие холопки. Это получалась шестая лодка, но таковая нашлась.
А вот сам Илларион плыть с женщинами отказался:
– Я уж здесь как-нибудь…
– Как это «как-нибудь»?! Татары живых, тем более в таких крепостях, не оставляют. Им ваш сан не страшен, убьют ведь.
– А я прятаться не собираюсь, вместе с теми воинами, что останутся, на стенах буду, и воевать буду. Словом уже ни к чему, так надо руками.
– Головой надо! – разозлился Вятич. – Здесь завтра такое будет, что пешим не выжить. А в лодке поможете хоть грести.
– Ты, воевода, конечно, опытный, но и я не так прост. Я не всегда священником был, а до того воином и в седле держусь лучше твоей Настасьи.
Я не успела возмутиться, как сам Илларион продолжил не терпящим возражения голосом:
– Только после дружины Федор в воеводы пошел, ты в волхвы, а я Господу служить… И каждый из нас по-своему людям полезен оказался. Теперь время такое, что всем вместе надо, потому и я рядом с тобой буду, хочешь ты того или нет.
Секунду Вятич смотрел в лицо Иллариону, потом рассмеялся:
– Твоя правда. Коня хорошего подбери, может, прорвемся…
– Настя, я хочу тебе кое-что сказать…