«Злой город»

Павлищева Наталья Павловна

Дружинники побежали открыть калитку и посмотреть, но их остановил крик Анеи:

– Не открывать!

Через мгновение тетка добавила страшно усталым голосом:

– Она его душу все равно взяла, а к чему тело без души?

Настроение у всех в Козельске было отвратительным. Лушка раз пять заставляла меня пересказать, как Стеша чуть не открыла калитку, чтобы впустить татар, а потом дралась со мной. Конечно, не верилось, чтобы тихая, спокойная Стеша вдруг превратилась в ведьмачку, но слишком многие видели ее растаявший

силуэт под осиновым колом, а потом еще и этот вылет со стены.

Анея о чем-то советовалась с Вятичем, а потом тот сделал странную вещь, он отправился на стену и… принялся выть волком. Сначала я собралась ему помогать, правда, недоумевая, что заставило сотника гонять лошадей среди бела дня и в такое время. Но почти сразу поняла, что это не тот вой, которому он меня учил. Вятич выл особенно, словно переговариваясь. Прислушавшись, я уловила ответный голос. Несомненно, два волка, один на стене, а второй далеко в лесу, где скрывался и Роман со своей дружиной, вели беседу!

Закончив этакое «перевывание», Вятич спустился вниз и кивнул Анее:

– Он сделает.

Сомнений не оставалось, он говорил с отцом.

– Ворон там?

– Настя, тебе зачем?

– Не люблю, когда меня держат за дуру. Между прочим, если бы не я, Стешка напустила бы полный Козельск татар!

– Я хотел спросить, как ты там оказалась?

– Приснилось, что мы с Лушкой снова собрались удирать, а за калиткой татары! Вскочила в ужасе и потащилась к калитке. Она, зараза, была уже у самой цепи. Вятич, с цепью надо что-то делать, нельзя, чтобы ее вот так можно было быстро и легко снять.

Сотник кивнул, но добавил:

– Я тебе еще один оберег сделаю. От ведьмы…

– Вятич, скажи, – задала я мучавший со вчерашнего вечера вопрос, – как могла Стеша стать ведьмой? Ведь она же так любила Данилу, я помню, что любила.

– Она не становилась, просто в Стешу в какой-то миг вселилась эта дрянь. Освободиться трудно. А вот как Данила ничего не заметил, он должен был сердцем почувствовать. Надо с ним поговорить…

– Вятич… он же разбился…

– Как разбился?

Вот блин! Неужели ему не рассказали о гибели Данилы?!

Известие сотник выслушал с мрачным видом, потом распорядился собрать всех свободных дружинников.

– Если увидите похожего на Данилу, не верьте, это оборотень. Особенно осторожно сегодня.

Все восприняли это как нормальное явление, но я запротестовала:

– Вятич, а защититься от него нельзя?

– Можно. Ворон сделает, но этой ночью нужно быть осторожными.

– Почему?

– Настя, тебе когда-нибудь нос прищемят.

– Я должна понимать, что происходит! О чем ты переговаривался с Вороном?

– Догадалась?

– Я не дура.

– Я не волхв и не колдун, знаю и умею только кое-что, потому пришлось просить помощи у отца. Он постарается обуздать.

– Постарается или обуздает?

– Настя, мы не знаем, с кем или чем имеем дело. Когда поймем, будет видно.

– А не будет поздно?

– Нет. Хорошо, что твоя тетка здесь, один я бы не справился.

Я

хотела сказать, что видела, как вчера тетка загоняла эту нечисть в круг, но промолчала. Не одна я видела, многие.

На душе было прескверно, город осажден татарами, внутри разгуливает нечисть и непонятно, кто может оказаться с ней связанным в следующий раз. Я не удержалась и тихонько поинтересовалась, не стоило ли помолиться в храме, чтобы нечисть сгинула?

Анея внимательно посмотрела на меня и вдруг кивнула.

Иллариона в городе не было, видно, тетка выполнила свою угрозу вытурить священника взашей, но звонарь от возможности позвонить не отказался. Честное слово, услышав звук колокола, я почувствовала облегчение. Наверное, и другие козляне тоже.

Из терема вышла княгиня Ирина, лицо, как всегда в последнее время, заплаканное, плат черный… По тому, как скорбно и истово она перекрестилась на колокол, а потом зло глянула на Анею, я догадалась, о чем плакала княгиня. Конечно, ей, рожденной в православии, трудно принять командование «ведьмачки» Анеи и удаление священника Иллариона.

И вдруг… на крыльце княжеского терема появился и сам Илларион собственной персоной! Я с изумлением оглянулась на тетку, та только пожала плечами.

– Анея, а почему же он службы не служит?

– Я запретила про кару Господню речи вести, он и отказался. Думал, мы кланяться станем.

Понятно, теперь, после появления Стеши в качестве ведьмы (или кого там еще?), отец Илларион «на коне», Анея не сумела уберечь город от такой напасти. Вот будет радоваться-то! Илларион перекрестился на купол церкви, потом на звонницу и бодрым шагом направился к тетке. Анея поджидала, насмешливо кривя губы.

– Будь здоров, Анея Евсеевна.

– И тебе здравствовать, отец Илларион.

Вот это да! Никак тетка начала осознавать ошибки молодости? Где это видано, чтобы она Иллариона отцом называла? Сейчас еще скажет «батюшка», и я рухну в обморок не от потери крови, а от потери способности что-то соображать.

Но странности продолжались. Конечно, все ожидали, что тетка сцепится со священником, потому как они давно не дружили, однако разговор пошел спокойно.

– Анея Евсеевна, не время нам чиниться и рядиться, враг на пороге.

– Неужто заметил? Только не веди речи, что это кара небесная.

– Кара, конечно, но вести не стану. Нечисть в город проникла, изгонять надо.

– Молитвами? – ехидно прищурила глаза тетка.

– Не ярись, поговорить надо.

О чем говорили Илларион с Анеей, не знал никто, тетка не слишком любила раскрывать свои секреты. Только уже через некоторое время мы наблюдали весьма интересное зрелище. Илларион чуть не крестным ходом вдруг отправился к… дому Стеши и Данилы. После гибели обоих там оставалась мать Стеши и младший брат, которые пришли из Дешовки при подходе татар. В Козельске было много таких семей, из окрестных деревень уходили тоже кто куда, кто вместе с нашими поглубже в лес, кто, наоборот, за городские стены.