«Злой город»
Шрифт:
Теперь на площадь, где в доброе время шумел торг, собрался чуть не весь Козельск.
Привели Данилу. Он крутил головой, пытаясь понять, что происходит.
– Где ты был?
– Со всеми в воинской избе.
– А эта где? – Вятич ткнул в сторону связанной Стеши.
– Дома.
– Где нашли Данилу?
– Так… в избе вместе со всеми…
– Чего же ты, гадина, на мужа наговариваешь?
– Что случилось? – не выдержал бедолага. – Что ты сделала?
Стеша плюнула в сторону
– Уйди, постылый! Как ты мне опротивел!
На Данилу было больно смотреть. Видно, и Вятичу тоже, он распорядился отвести крепко-накрепко связанную Стешу к нам на двор, а охрану ворот усилить и внимательно смотреть со стены, не полезут ли татары в неурочный час.
Меня не держали ноги, все же рана сильно кровила. Это заметил Вятич, наклонился:
– Что, ранена?
– Да, у нее был нож.
– Дай посмотрю.
Он, как всегда, ловко обработал рану, пока один из дружинников светил, потом поинтересовался:
– Идти сможешь или отнесу?
– Смогу…
Но я переоценила свои силы, наступить на ногу оказалось невозможно. Я пыталась скакать на одной, но Вятич вдруг подхватил меня на руки и понес к нам на двор.
В таком виде нас и увидел Андрей:
– Э, сотник, ты чего делаешь-то?
– Настю несу, не видишь?
– Да это-то я как раз вижу…
Вятич посадил меня на крыльцо и устало вздохнул:
– Дурак ты, Андрей, хоть и боярский сын. Настя мне давно сестрой стала. Лучше бы спросил, где и как ей ногу поранили.
– Поранили? – взвизгнула появившаяся на крыльце Лушка. Сестрица подскочила ко мне. – Настя, тебя ранили? Кто?!
– Стеша.
– Почему?
– А это ты у нее и спроси. Вон стоит.
Лушка метнулась к Стеше, но ее вдруг остановил крик Вятича:
– Стой! Назад!
– Ты чего?
– Не подходи к ней. Сначала я.
Лушка отступила, остальные тоже. Вокруг Стеши осталось пустое пространство. Дальше мы наблюдали завораживающе страшную картину. Вятич стал произносить какие-то слова, то вытягивая руку вперед, то опуская ее вниз, его кисть то раскрывалась, словно захватывая что-то, то поворачивалась ребром. Стешу начало откровенно корежить. И тут… каким усилием она сумела освободиться от нехилых пут, навязанных нами, не знаю, только колдовскими, но ее руки вытянулись в сторону Вятича и ответными словами.
Несколько мгновений от ужаса я не могла пошевелиться, потому что эта тварь явно пересиливала сотника. Потом сработала многодневная привычка, просто выхватила у стоявшего рядом дружинника из-за пояса нож и метнула в эту гадину! Охнув, она просела, Вятич выпрямился и что-то резко прокричал. Первым пришел в себя Трофим, он уже протягивал сотнику большой кол, видно, осиновый. Вятич всадил острие в дергающееся тело женщины и… рука сама потянулась перекреститься, потому что тело Стеши стало таять на глазах! Вернее, оно превращалось в черную массу, словно утекавшую в землю.
Когда этот кошмар закончился,
– Чтобы никто подходить не вздумал!
Вятичу было явно плохо, он с трудом доплелся до крыльца и тоже присел.
– Тебе помочь?
– Чем, Настя?
Подошла Анея, позвала его:
– Пойдем, помогу.
Вот за теткой он отправился покорно.
Лушка помогла мне зайти в терем, во дворе остались сторожить несколько дружинников и совершенно потерявший голову Данила. Он никак не мог поверить, что несколько месяцев жил с настоящей ведьмой!
Что Анея делала с Вятичем, мы не видели, он остался спать в ее комнате, но к нам тетка пришла сердитая.
– Где твой оберег?!
– Вон лежит.
– Я тебе что сказала?! Чтобы ты не снимала даже в бане! Как можно было выйти из дома ночью без оберега?
Глаза тетки метали молнии, голос просто громыхал. Я понимала, что она права, а потому опустила голову:
– Больше не буду.
– Дай рану посмотрю. Вятич сказал, там плохо.
В результате и я лежала весь следующий день.
А был он весьма беспокойным для Козельска и вовсе не из-за татар.
Данила никак не мог поверить, что горячо любимая им Стеша оказалась связанной с нечистой силой. Он до утра сидел на нашем крыльце, а когда рассвело, произошло то, о чем дружинники не могли вспоминать без содрогания. Хорошо, что один из них сообразил позвать на помощь Анею, которая, словно предчувствуя неладное, спать не ложилась.
Из круга вдруг поднялось что-то вроде серого облака, временами принимавшего очертания женской фигуры, и позвало:
– Данила… Данила… иди ко мне…
Данила встал и точно во сне шагнул к кругу. Дружинники к нему не приближались, все же страшно, но заслонить дорогу попробовали. Тот спокойно отодвинул одного из них, причем бедолага говорил, что сила в тот миг у Данилы была нечеловеческая, и шагнул в круг. Второй парень бросился за Анеей. Когда тетка выскочила на крыльцо, было поздно, Данила, повинуясь велению Стеши, выдернул из земли осиновый кол, которым была припечатана ведьма, и та, вскочив, уже сидела у него на плечах! Говорят, Анея закричала каким-то грубым, низким голосом:
– Стой, Стеша! Ты не можешь выйти из круга!
– А я и не выхожу, меня вынесут. Неси, Данила.
И Данила послушно отправился с ведьмой на плечах за пределы круга. Он почти бежал, неся ее к стене. Анея кинулась следом, чтобы не допустить открытия каких-нибудь ворот. Но Стеша не стала ничего делать, она заставила Данилу принести ее на стену и оттуда вдруг метнулась в небо темным облаком, отцепившись от мужа. Сам Данила несколько мгновений стоял наверху стены, а потом вдруг бросился за ней следом, конечно, упав вниз на камни спуска к Жиздре.