Злое счастье
Шрифт:
— Поговорим позже, Хеф. Простите, леди Хелит.
— За что?
— Просто так. Воину никогда не будет лишним извиниться перед женщиной, — любезно улыбнулся Мэй.
— Узнаю старого доброго Мэйтианна, — хмыкнул алаттец. — Столичные штучки.
«Много ты знаешь о столичных штучках», — снисходительно подумал тот.
Раньше Рыжий обожал всякие загадки, просто обожал. А потом резко разлюбил это дело. И не исключено, что ему придется взяться за старое.
Глава 3
«Счастливчик»
После очередной ночи, проведенной без сна, предложение мадда Хефейда можно было бы смело отвергнуть. Дескать, нагулялся по округе за последние несколько дней до одури, хорошего понемножку. Но Хеф, говоря о пустяках, коснулся последовательно отсутствующей мочки левого уха (в юности покалечился), подбородка и мочки правого уха. На языке знаков, распространенном среди воинов старшего поколения, это означало, что у алаттца есть кое-что, предназначенное исключительно для ушей Мэя. Такие вещи лучше говорить с глазу на глаз, чтобы подслушать смог один лишь ветер.
«Ну, что же… С ветрами у нас проблем нет», — подумалось Рыжему.
Под надуманным предлогом показать место, где на леди Хелит напали разбойники, Мэй и его гость в сопровождении своих оруженосцев оставили Эр-Иррин на попечение раздосадованного Дайнара. Ехали молча, думая каждый о своем. О чем были помыслы Рыжего — неведомо. Хефейд то и дело бросал взгляды на молодого князя.
Эх! Видел бы князь Тир-Галана своего первенца сейчас. Как сидит, как смотрит перед собой! По ветру летит огненная грива волос, спина прямая, широкие плечи, сидит на вороной чистокровке, как влитой, у левого стремени бежит матерая свирепая сука из своры. И гадать не нужно, кто таков — повелитель и защитник земель, воин и зрелый муж. Твой сын, Финигас!
Много лет назад Оллес, не дослушав рассказчика, сразу сказал: «Ложь!» — и никому никогда не позволял хулить Рыжего Мэя в своем присутствии. Алаттский повелитель никогда не ошибался в друзьях.
Мысли о покойном господине не на шутку расстроили старого воина, напомнив, что никто из них не вечен, и скоро Мирная Сторона пришлет Вестника за ним самим.
— Вот тут все и произошло, — сказал Мэй, указывая песчаный противоположный берег Бэннол.
— Паршивое место.
— Не то слово, — согласился Рыжий. — Сам делаю крюк. Аж до самого Карста.
— Правильно, — одобрил Хеф. — Так-то оно спокойнее будет.
Они какое-то время обменивались нехитрыми мыслями относительно тактики форсирования водных преград, старательно избегая смотреть друг другу в глаза. Пока разговор сам собой не помер.
— Прогуляемся? — предложил Мэй.
— Самое время.
Оставили юного алаттца в компании с еще более юным Хельхом, наказав стеречь лошадей, а сами спешились и неторопливо прогулялись в близлежащую рощу.
Пахло молоденькими клейкими листочками, припекало солнышко, хоть бы веточка хрустнула под
— Не хочешь спросить, отчего я Хелит домой не увожу? — спросил Хеф.
— Хочу, — согласился Мэй. — Отчего ты не увозишь леди Хелит в Алатт, мадд Хефейд?
— Оттого, благородный князь, что опасаюсь, как бы не приключилось с ней новое несчастье. Дэй'ном не оставят своих попыток убить наследницу Оллес.
— Почему?
— Говорят, что их Читающая-по-Нитям в Мажью Ночь предрекла, будто дочь Кер станет угрозой дэй'ном и сильно им навредит.
— Каким образом? — удивился Рыжий.
— Вроде бы она приведет на белый трон Лот-Алхави нового Верховного Короля униэн.
Мэй соображал быстро. Значит так: дочь Кер — несомненно Хелит, иначе и быть не может, только у её рода на гербе священный пятилистник. Читающие-по-Нитям абы что во всеуслышание не говорят. Они в основном молчат, а если уж отверзают уста, то не для празной болтовни. Тем паче, в Ночь Чаш…
— И чем так грозен окажется для дэй'ном новый Верховный?
— Откуда мне знать, Мэй? Да и не ведал о таких мелочах нэсс-убийца.
— Стало быть, ты думаешь, что дэй'ном специально послали наемников к Тощей Гати убить Хелит?
— Полагаешь иное?
Нет, полагать тут было нечего. Прозрение Читающей-по-Нитям — вещь слишком серьезная, чтобы закрывать на неё глаза. Хотелось бы знать, что на это скажет Читающая униэн? Альмар, кстати, тоже не слишком возрадуется появлению неведомого преемника.
— Темны слова дэй'ном, — вздохнул Рыжий. — «Приведет на трон»? Странно. Не родит, получается, а приведет.
— Теперь понимаешь, что Хелит лучше оставаться в Эр-Иррине.
— Лучше-то оно лучше…
В отсвете молодой листвы глаза Мэя казались, скорее не серыми, а ярко-зелеными. И такая смертельная тоска плескалась в них, что у видавшего виды старого воеводы сжалось сердце.
— А когда придет из Лот-Алхави приказ доставить её на ясны очи Альмару, что прикажешь мне делать, мадд Хефейд? Или думаешь, где Отступник, там и до Предателя рукой подать?
— Без ножа режешь, князь. Видит Благая Ито, и в мыслях не держал, — обиделся Хеф.
Он отвернулся, пнул в сердцах ствол невинной бетаньи, разве что не сплюнул от досады.
— Не сердись, мадд. Это Лойс моим языком ворочает, — горько усмехнулся Мэй. — Злой я стал.
Рыжий прислонился спиной к дереву, поднял голову, любуясь высокими синими-пресиними небесами. Точно прикованный навечно к позорному столбу.
— Ты всегда был недобрым, в'етт, не прибедняйся.
— Не переживай, Хеф. До Лот-Алахви далеко, как до неба. Выкрутимся.
«Сам-то ты хоть веришь?» — подумалось алаттцу, но он промолчал. — «Темны слова дэй'ном, в них поровну правды и лжи, поди отличи, где истина».