Злое счастье
Шрифт:
— Совсем другие. Они не такие, как мы, — поделилась она своим открытием с Даугир.
Они сидели на подоконнике распахнутого настежь окна, наблюдая, как солнце садится в рваные сизые облака, предвещающие особо ветреный день.
— Снаружи почти одинаковые, в внутри — разные. А если мужчина-униэн женится на женщине-нэсс, то будут ли у них дети? — поинтересовалась Хелит.
— Нет. Либо совсем не будет потомства, либо ребенок родится мертвым.
— И с другими… с ангай и дэй'ном тоже?
— Со всеми. Полукровок не бывает, если ты это хочешь выяснить.
Уже кое-что. Хелит
— Но почему так вышло? Мы же с виду неразличимы.
По всей видимости, Даугир никогда прежде о таких обыденных вещах не задумывалась и различия между народами воспринимала, как данность.
— Предание говорит, все оттого, что мы по-разному пили из Чаш Богов. Я тебе расскажу, леди Хелит…
Девушка слушала и не могла поверить. А выходила прелюбопытная история.
С начала времен все были одинаковые, хоть и назывались по-разному. Но Боги решили одарить своих подопечных, так сказать, по заслугам и согласно наклонностям. На поляне Древнего Леса поставили они три большие чаши. Одну наполнили огнем, другую — чистой водой, третью — медом.
Изначально коварные дэй'ном не стали дожидаться рассвета, они прислали ночью двух разведчиков, чтоб те зачерпнули из каждой чаши по целому большому кубку. Утром первыми пришли жадные нэсс, решившие захватить себе самого лучшего, и побольше. Они пили воду и, конечно же, дорвались до сладкого меда. Тут подоспели упрямые ангай, страшно возмутились и силой заставили нэсс поделиться. Униэн же опоздали. Никто не знает, почему. Может быть, им никто про очередность не сказал, а, возможно, они не захотели идти по солнцепеку. Но когда они пришли, то им достались всего капелька меда, совсем немного воды и почти полная чаша огня. Как раз его дэй'ном набрали кубок, а нэсс и ангай взяли ровно столько, чтоб не обидеть Богов. Когда же Боги увидели опустевшие чаши, они объяснили смысл своих подарков. И выяснилось, что огонь означал жизнь, вода — плодовитость, а мед — смерть.
— И униэн забрали себе весь огонь?
Даугир рассмеялась.
— А что им оставалось делать?
Тоже верно. Хорошенькие подарочки. Добренькие у них Боги.
— Значит, униэн живут долго? Дольше, чем нэсс и ангай?
— Гораздо. А вот как распорядились дэй'ном своими дарами — никто до сих пор не знает. Некоторые из них живут очень мало, некоторые — долго, бывает, дэй'ном рождают много детей, иные — ни одного. Странные и жестокие создания.
— Заклятые враги, — кивнула Хелит.
— Хуже. Когда ты увидишь дэй'ном, то сразу поймешь, почему, — заверила Даугир алаттку. — Им плохо… с самими собой. Они не могут найти покоя. Потому они и ненавидят всех.
«Психи», — усмехнулась мысленно Хелит. Ей совсем не хотелось сводить знакомство с беспокойными и коварными дей'ном. Люди Полуночи видели в каждом униэн исконного врага, а Хелит была как раз униэн. Вернее, она оказалась униэн.
Еще один повод мучиться кошмарами. А если бы она стала дэй'ном? Что тогда? Или нэсс?
Ночью Хелит проснулась вся в липком поту. Ей приснилось, что у неё из лопаток растут огромные прозрачно-черные крылья, перепончатые, как у летучей
«Боже мой, я забыла спросить, есть ли у дэй'ном крылья!» — ужаснулась она и накрылась одеялом с головой.
Но кошмар и не думал отступать. Теперь Хелит кралась по темном страшному лесу с деревьями-великанами, в кронах которого заблудились яркие звезды, совершенно голая, сжимая в каждой руке по большому деревянному кубку. И вот она, поляна, золотые чаши до краев полны, скорее набрать в каждый из кубков. Слепящий жгучий огонь, рядом тронутая корочкой льда вода и прозрачный душистый мед. Заманчивый, сладкий-пресладкий, как… Смерть.
Едва Мэй спровадил беженцев-нэсс и вернул на мизинец свое кольцо, как рога стражи опять запели в неурочный час.
Рыжий глазам не поверил.
— Здравствуй, младший братец! Добро пожаловать в Эр-Иррин, — рассмеялся Мэй и обнял Тайго.
Огненные ровные пряди смешались с каштановыми кудрями, когда братья соприкоснулись щеками. Младшенький пошел мастью в матушкину родню, в Кониганов. Та же широкая кость, тот же темперамент неутомимого охотника до приключений и развлечений.
— Приехал тебя проведать, на дочку Оллеса посмотреть и развеяться. Не бойся, ненадолго.
— Только попробуй затащить в постель хоть кого-то из моих дам — убью на месте! — шепотом предупредил Мэй, не слишком-то доверяя аскетизму брата и благоразумию местных девушек.
Право слово, теперь хоть по ночам обходи все потайные уголки крепости с лампадой! И ведь непременно отыщется князь Тайго в объятиях какой-нибудь ласковой красавицы. Хотя… детей униэн лишними никогда не считали.
По такому случаю Мэйтианн закатил пир, невзирая на стенания эконома относительно незапланированных трат…
В слепящем пламени весна, В зеленом платье. Толкнув тебя в блаженстве сна В мои объятья…— Спой, Рыжий… Ну, что тебе стоит?! Ты же умеешь…
Покрытая золотистым лаком эрхо так и просится в руки. Хочет рыдать и смеяться на радость чувствительным девицам. Кто у нас главные ценительницы душещипательных баллад о великой любви? Они, конечно. «Спой, Рыжий!» Как раньше, когда Отступник еще отзывался на Веселого Мэя и никогда не отказывал девушкам в маленьких невинных просьбах. Но то раньше, а сейчас — и хотел бы, да не получится. Ни петь, ни играть, ни слагать вирши, ни резать по дереву, ни, тем более, плести сложные заклинания и творить волшебные вещи.
Но не портить же людям праздник только оттого, что они живы и счастливы, а ты — мертвая заводная кукла, только и умеющая, что мечом махать?
— Не сегодня, не сегодня… — весело отмахнулся он, поднимая повыше кубок с вином, к которому едва притронулся.
На губах остался до боли знакомый сладкий привкус. Лозу, выросшую на южных склонах холмов Тир-Галана, Мэй мог узнать из тысячи. Сэнхан сделал царский подарок, но пить его чревато. По крайней мере, чашами.
Мэй еще раз вдохнул роскошный букет галанского вина и решительно отставил в сторону кубок.