Злоба
Шрифт:
Мужчины стояли плечом к плечу, пока Хунены поднимались на гребень холма, который они только что пересекли. Кастелл почувствовал укол страха в животе, его внутренности превратились в воду, когда гиганты увидели их и начали издавать странные, улюлюкающие крики. Потом они замолчали, их обутые в железо ноги глухо застучали по земле. Кастелл попытался сосчитать их. По крайней мере, десятка два, а может, и больше, трудно было сказать; женщин среди них можно было различить только по отсутствию усов и бород. Солнце сверкало на железе, когда они вытаскивали топоры и молоты из ремней на спинах.
Он услышал шепот рядом
Меч Кастелла со свистом вылетел из ножен. С клинком в руке он чувствовал себя другим человеком, уже не неуклюжим. Он поклялся взять хотя бы одного из этих монстров с собой через мост мечей. В отдалении позади себя он услышал грохот, похожий на раскаты грома, и взглянул на небо, но оно было ясным и голубым. Гиганты были достаточно близко, чтобы различить отдельные черты. Черные кожаные доспехи покрывали их, окутывая странными узорами. Татуировки спиралью обвивали их руки, темные глаза сверкали на бледных лицах, обрамленных заплетенными в косы черными волосами, мужчины с длинными обвисшими усами.
Великаны окружили упавшего коня Маквина. Кастелл пробормотал последнюю молитву Элиону и поднял меч. Снова раздался гром, еще громче. На этот раз он не исчез, а вырос, и внезапно Маквин столкнул его с дороги. Он упал и покатился по гравию, протестующе ругаясь. Грохот нарастал, пока земля не задрожала, и Кастелл понял, что он доносится не с неба, а из-за хребта позади них. Лошади внезапно поднялись на гребень холма, обрушившись вниз подобно огромной волне, и впереди них, в сверкающей кольчуге, ехал его дядя. Словно Ангел-Мститель из времен, предшествовавших бичеванию, явился Ромар.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
КОРБАН
Корбан прижался к Гару, когда они ехали по гигантской дороге. Он слышал больше, чем видел, так как его лицо было закрыто развевающимся плащом конюха. Оранжевое зарево мерцало вокруг них, свет от факелов, которые многие зажгли по пути в замок Дарола, но тем не менее путешествие в темноте было медленным и утомительным, и он не мог знать, сколько времени им понадобится, чтобы добраться до частокола, потому что отряд ехал в мрачном молчании. Он слышал только стук копыт по древней дороге. "По крайней мере, я здесь", - подумал он, вспомнив, как умолял Гара взять его с собой.
– Как далеко?- сказал он в спину Гару, уже не в первый раз, но конюх молчал.
– Он повторил чуть громче.
‘Недолго, - проворчал Гар, - и клянусь, если ты еще раз задашь мне этот вопрос, я сброшу тебя с лошади.’
Корбан скорчил кислую мину, но предпочел промолчать. Лицо Дилана снова вспыхнуло в его сознании, где оно было почти постоянно с тех пор, как он увидел горящий холд. Многие побежали на конюшню по зову Гара, и Корбан ехал в отряде, по меньшей мере, в два десятка человек, включая короля Бренина. Он вздохнул и крепче прижался к Гару.
Казалось, прошла вечность, прежде чем он почувствовал, как пегий Молот Гара повернулся и
Всадники остановились, и Корбан, задыхаясь, соскользнул с седла, оглядываясь по сторонам. Языки пламени лизали стены частокола,поднимаясь к темному небу. Темная дыра зияла среди пламени, клубы черного дыма вырывались из открытых ворот.
Бренин поднялся на оставшуюся часть холма, щитоносцы поспешили образовать перед ним полукруг.
– Постарайся не привлекать к себе внимания, тебя здесь не должно быть, - прошептал Гар. Корбан кивнул, понимая, что только те, кто прошел через испытания воинов и долгую ночь, должны были ехать с королем. Даже таким, как Раф, который теперь тренировался на Рябиновом поле, не разрешалось присоединиться к ним.
Клубы дыма окутали его, когда он вошел в открытые ворота. К запаху горящего дерева примешивался еще более сладкий и тошнотворный запах, который застрял у него в горле. Здания внутри частокола горели уже не так яростно, от них мало что осталось, кроме обугленных балок там, где когда-то были пиршественный зал и конюшни.
Бренин стоял на коленях посреди двора, окруженный горсткой воинов. Затем король встал и зашагал дальше. Корбан подался вперед, чтобы посмотреть, что привлекло внимание Бренина.
На полу лежала фигура. Это был Дарол. Темное пятно расползлось по его животу. Его пальцы, окровавленные и скрюченные, вцепились в землю, хватая и раздирая ее.
Впереди раздался крик. Рядом с черным холмиком в том месте, где раньше был пиршественный зал, стоял воин и раздвигал его концом копья. Кто-то еще пришел на помощь, один из братьев, которые приехали в деревню прошлой ночью, затем другие столпились вокруг, заслоняя Корбану обзор. Он забыл о том, чтобы не привлекать к себе внимания, и стал проталкиваться сквозь толпу воинов, пока не остановился у рассеченного кургана, его сапоги почернели от мягкого пепла.
На земле перед ним лежали фигуры, черные и искривленные от огня. Запах ударил Корбана, как удар, и у него перехватило дыхание, желудок скрутило. Он насчитал пятерых, все они сгорели до неузнаваемости, один был гораздо меньше остальных: Фрит. Он не мог сказать, кто из них Дилан, но он знал, что его друг был там. Его желудок снова сжался, и на глаза навернулись слезы. Он стер их, смутно сознавая, что стоит среди гордости воинов Дан Каррега. Он повернулся и, спотыкаясь, побрел прочь, упал на колени, и его вырвало прямо на засыпанный пеплом двор.
Чья-то рука легла ему на плечо. Он сморгнул жгучие слезы и увидел Таннона. Его отец легко поднял его с земли. ‘Ты не должен быть здесь, Бан, - прорычал он.
‘Дилан . . .- Пробормотал Корбан, а потом Таннон притянул его к себе. Он не мог показать, чтобы остановить как его плечи трясутся. Они постояли так некоторое время, воины двигались по ограде, просеивая пепел. В конце концов Корбан отстранился. Гар присоединился к ним, а Корбан потер глаза, размазывая пепел по лицу.
– Бренин только что послал людей на разведку вокруг холма, может быть, они смогут найти какие-нибудь улики относительно того, что здесь произошло.’