Зло сгущается

Стэкпол Майкл А.

Юнец излучал страх, как костер излучает тепло. Он хотел бы держаться с презрением, но его хватило только на один выкрик. Да и много ли можно ждать от мальчишки, который с завязанными глазами стоит на коленях в луже липкой крови, понимая, что вокруг него люди, которые хотят лишь его смерти? Он поднял голову и сказал по-немецки:

– Меня зовут Биллем.

– Хорошо. А теперь слушай, Биллем. Я знаю, что почти бесполезно вытягивать из тебя что-то о Генрихе. У меня не так уж много способов напугать тебя до нужной степени, особенно если я уже сказал, что не собираюсь никого

убивать. Итак, я решил сделать кое-что другое – и, как ни странно, это может спасти тебе жизнь. Тебе это не понравится, но я стараюсь ради твоего же блага, поверь мне. – Я взглянул на Алехандро. – Принесите-ка мне, пожалуйста, ЗЕЛЕНУЮ коробку из спальни.

Услышав слово «зеленую». Биллем забеспокоился, и я этим воспользовался.

– Я не сомневаюсь. Биллем, что Генрих, твой неустрашимый вождь, рассказал тебе все о "грязных людишках". Он говорил тебе, какие они дикие, и Рейф едва не подтвердил это, сплясав у тебя на голове. – Я быстро прочел имя, вышитое на груди Рейфова заместителя. – Зато Джалал, с другой стороны, довольно сдержан и цивилизован. Одним словом, парнишка, ты в плену предвзятого мнения, и я хочу дать тебе возможность исправиться.

Алехандро принес коробку. Открыв ее, я выбрал самый большой шприц, какой там только нашелся, сорвал с него обертку и провел шприцем под ногами у Виллема так, словно предлагал ему высокосортную сигару.

– Вот, друг мой, этот шприц и послужит инструментом твоего просвещения. Ты, разумеется, знаешь, что белые люди – высшая раса, потому что у них чистая кровь.

Да-а, Биллем, боюсь, что отныне твоя фамилия будет "Грязник".

Рейф свирепо взглянул на меня.

– Чего ты делаешь, ты? Ты хочешь, чтобы он раскололся, или вкатить ему образования через задницу? Дай его мне, я ему покажу, кто тут низшая раса. А потом мы пойдем и замочим еще парочку беленьких неженок.

– Заткнись, олух, не то я скажу Бату, чтобы открутил тебе голову и отнес в кегельбан. – Биллем истерически захохотал, но я оборвал его смех пощечиной. – Руки-ноги пойдут на кегли, а запасных частей никто не найдет, идиот. Что я собираюсь сделать, так это наполнить шприц кровью и закачать ее тебе. Биллем. Твоя кровь станет смешанной. Потом мы вывезем тебя в пустыню и оставим на солнышке, пока ты не почернеешь хорошенько.

– О Господи, – возопил Рейф. – Крови беляшек я Достану тебе сколько угодно.

– Вот именно! – Я, вытащил из травматологического набора иглу, распечатал ее и вставил в шприц. – Рейф" поскольку у тебя в голове не больше одной извилины, я думаю, ты подойдешь. Бат, заверни ему рукав и подержи его, чтобы не дергался.

Рейф хотел отскочить, но Бат сдернул ему куртку на локти и лишил возможности сопротивляться. На бицепсе Рейфа пульсировала превосходная толстая вена.

– Отвали от меня, ты! Я не дам свою кровь этой мрази!

Я покачал головой и рассмеялся.

– Этой мрази? Какое извращенное чувство заставляет тебя думать, что ты его лучше? Ты, тупица, всегда готов пойти воевать, а из-за чего? Из-за того, что стреляли в человека, который хотел чего угодно, только не войны! Лежа на каталке, с дырой в груди

и дырой в животе, он взял с меня слово, слово, черт побери, что я не допущу войны. Хэл явно сумел разглядеть в тебе гораздо больше, чем я, раз считал, что у тебя хватит мозгов понять, что смерть никому не поможет. – Я повернулся и взглянул на других главарей. – Вы все можете проваливать и браться за свои пушки, если хотите. Попробуйте пойти и перестрелять всех «Арийцев», если вам так неймется. Я позабочусь, чтобы вам дали общий стол в морге. Черт, да я, пожалуй, сам, распродам вас «Жнецам», а денежки отправлю в фонд "Солнечный луч", потому что это единственный способ сделать так, чтобы война помогла хоть кому-то. – Я перевел дыхание и ухмыльнулся Рейфу. – Я думаю, не закачать ли тебе потом немного и его крови? Вы так сходно мыслите, что вам на роду написано быть кровными братьями.

– Не тронь меня этой штукой. – Рейф выпучил глаза и беспомощно забился в руках Бата.

Я сдернул с иглы пластиковый колпачок. Увидев это, Рейф закатил глаза и потерял сознание. Бат был немало удивлен, когда главарь банды повис у него на руках.

Я знаком велел Бату посадить Рейфа на пол и сделал вид, будто беру у вождя кровь.

– Ох, Рейф, великолепно! Черная, дымится – как раз то, что мне нужно. – Внезапно я увидел, что Джалал осторожно пробирается к двери. – Куда это ты собрался?

"Кровопускатель" улыбнулся.

– Я так рассудил, что, если вкатить Виллему столько черной крови, он будет меняться быстро. Я хотел сгонять кого-нибудь из ватаги за жареными цыплятами и арбузом. – Негритянский акцент придал его словам издевательскую убедительность.

– Какое внимание с твоей стороны.

Джалал ухмыльнулся во весь рот:

– Для братца – все что угодно.

Снова порывшись в травматологическом наборе, я достал маленькую ампулу с эпинефрином – синтетическим адреналином – и набрал в шприц достаточно жидкости, чтобы Виллема пробрало до костей. Протирая ему руку ваткой, смоченной в спирте, я сказал:

– Это совсем не больно, сынок, – и взглянул на "Драконов":

– Когда начнет действовать, я попрошу и вас поделиться с ним кровью, чтобы он получил раскосые глаза и способности к математике. А «Дьяволы» научат его говорить по-испански и есть тортильи.

– Все что угодно, лишь бы спасти его от арианизма.

Я воткнул Виллему иглу в дельтовидную мышцу.

– Ну, понеслась. Эй, взгляните ка! Уже начинается!

Биллем, подстегнутый эпинефрином, начал трястись.

– Цвет слабого чая, но уже темнеет.

– Ого, скоро он будет черным как боб!

– Цвет красного дерева, точно, – добавил главарь "Драконов".

Я запустил руку Виллему в волосы и осторожно взъерошил их.

– Взгляните-ка, как темнеют. Ох и сильная кровь у тебя, Рейф!

– Парень, – подколол Джалал, – а девочка у тебя есть? Моя сестричка как раз скучает.

Главарь «Дьяволов» покачал головой:

– Нет уж, моей сестре он тоже понравится.

Биллем вспотел так, что промокла повязка на глазах.

– Нет, вы не сделаете это со мной! Не сделаете!