Зло сгущается

Стэкпол Майкл А.

Я нахмурился.

– Зачем службам доставки нужны списки гостей?

– Дорогой мой мистер Кейн, не думаете же вы, что старейшие члены общественной элиты блестящей метрополии дадут прием ниже установленных стандартов?

В нашем городе поставщики располагают обширными базами данных, куда заносятся сведения обо всем, от ограничений диеты до степени взаимной ненависти. Список приглашенных неукоснительно прогоняется через сложную программу, которая разрабатывает меню, советует, как лучше рассадить гостей за столом, устанавливает протокол и даже определяет расстояние между гостями в зависимости от того, насколько теплые между

ними отношения и насколько скандальным был последний развод. Вам гарантируется, что вы никогда не отведаете одно и то же блюдо в течение года, а если у вас есть собственный винный погреб или винокуренный завод, на стол будет подаваться только самое лучшее из того, что вы можете предложить. Довольно впечатляюще, не так ли?

– Да, пожалуй. – Я задумался на мгновение, а потом спросил:

– Так если у вас есть список гостей, может быть, вы скажете мне, кто еще там будет?

– Только ради такого заказчика, как вы, мистер Кейн.

Сегодняшний прием будет для очень узкого круга. Вы единственный гость, и насколько я могу судить, мисс Лоринг намерена подать вас на десерт.

– Что ж, я предупрежден. Спасибо, Роджер.

– Спасибо и вам, мистер Кейн. Ваш смокинг будет готов к шести вечера.

* * *

Слова у Роджера не расходились с делом. Я задремал и спал без сновидений, но в шесть часов вечера Хуанита меня разбудила: посыльный принес смокинг. Я принял душ, сменил повязку на голове и оделся. Смокинг сидел превосходно. «Крайт» я решил не брать, но все же надел под рубашку бронежилет. Хотя я и не предполагал, что на приеме может что-то случиться, но встреча с человеком из "Дэнни Плэйс" научила меня осторожности.

Хуанита любезно проинструктировала меня, как добраться до станции маглева на Мэдисон-стрит. Забавно, что она называла маглев "магломаным поездом", – я подумал, что в этом, вероятно, отразились тайные пожелания жителей Затмения, чем настоящие аварии. Вооружившись ее указаниями, я спустился на лифте до Двадцатого уровня, по самодвижущейся дорожке перебрался из Башни Годдарда номер один в Тихоокеанскую башню и спустился на Десятый уровень. На станции Мэдисон-стрит я удостоверил свою личность и, получив пропуск, был допущен в вестибюль для высокопоставленных гостей.

На стене висела гигантская схема маглева, которую я внимательно изучил. «Местные» поезда связывали Центр с цитаделями корпораций. «Кольцевые» курсировали против часовой стрелки между цитаделями. Еще. имелся экспресс от Мэдисон-стрит и отделения Тихоокеанского вокзала в Затмении до аэропорта, расположенного к юго-востоку от города. На протяжении всего маршрута он шел в туннеле, и пассажиры были избавлены от необходимости видеть, как живет большинство горожан. Вместо окон у него были экраны, и можно было по выбору либо смотреть местные телепередачи, либо наслаждаться синтезированным на компьютере видом пустыни.

Чтобы окончательно добраться до цели, я должен был проехать на местном поезде до станции "Ханивел и Кох". Там мне достаточно было перейти через вестибюль к кольцевой линии и сесть на поезд, который доставил бы меня прямо к "Лорика Индастриз". Чтобы попасть на местный поезд к «Лорике», мне пришлось бы ехать через Центр к станции Рэндольф-роуд, и если сопоставить скорости маглева и местных поездов, круговой маршрут сберегал по меньшей мере пятнадцать минут.

Поезд маглева,

медленно вкатившийся на станцию, был в сечении треугольным. Нижняя, широкая часть обслуживала работников Центра, направляющихся к кольцевой линии, и людей, приезжающих в Центр на вечер. Верхняя палуба, более узкая, предназначалась для высокопоставленных гостей. Судя по виду тех, кто ждал в вестибюле вместе со мной, это были чиновники корпораций и гости из-за рубежа.

В вагон я вошел одним из последних. Роскошная обстановка верхней палубы могла поспорить красотой и удобством с квартирой Марит. Вместо жестких сидений из фибергласа, стоящих внизу, к нашим услугам были комфортабельные кресла, обитые плюшем и бархатом, а под покатой крышей я увидел кольцо телеэкранов. Стюардесса радушно приветствовала нас и помогла пристегнуть ремни. Она показала мне, как настраиваются маленькие наушники, потом уделила внимание остальным и дала сигнал машинисту, что мы гитовы к отправлению.

Поезд стартовал со станции в шесть тридцать. Заходящее солнце отбрасывало длинные тени башен на восточную часть города. Когда мы вознеслись над Застывшей Тенью, я сразу понял, почему те, кто живет в Затмении, и администраторы корпораций, никогда не сходились во взглядах на мир. Поднимаясь сюда, люди высшего круга видели город беспримерной красоты. Застывшая Тень казалась ровным и спокойным черным океаном. На стыках ее играл солнечный свет, и цитадели вздымались из черных волн, как пики подводных гор.

Отсюда не было и намека на грязную, жестокую жизнь Затмения. Как ангелам в небесах или богам, обитающим в горных чертогах, сильным мира сего было ни к чему пачкать ноги, спускаясь на грешную землю.

Застывшая Тень давала им энергию, нужную, чтобы поддерживать существование их мира, и она же избавляла их от необходимости знать хоть что-то о людях, живущих вне их владений.

Местный поезд доставил меня в самое сердце цитадели "Ханивел и Кох". Я быстро пересел на кольцевую линию и прибыл к «Лорике» десятью минутами раньше, чем предполагал. Я слегка опасался, что не узнаю встречающих – или они не узнают меня, – но, вспомнив, что Нерис Лоринг – умная женщина, перестал об этом тревожиться.

Впрочем, лишь выйдя из поезда, я полностью осознал, насколько она умна. Меня ждали трое, и ошибиться в том, кого они ждут, было невозможно. Двое были необычайно велики ростом – их костюмы пришлись бы впору цементным сточным трубам, – а третий был одет хотя и не так хорошо, как я, но все же намного лучше, чем в тот день, когда я видел его в последний раз. Его глаза прятались за стеклами темных очков. Он протянул мне руку.

– Добро пожаловать в «Лорику», мистер Кейн. Я Раду Лейх. Мисс Лоринг попросила меня встретить вас.

Глядя на него вблизи, я убедился, что у него действительно есть звездообразный шрам на правой щеке и некоторая асимметрия в лице, словно кто-то лишил его части скулы. Тем не менее сейчас шрам не так бросался в глаза, как вчера, в "Дэнни Плэйс", да и левая рука, без перчатки, не очень сильно отличалась от правой – только на ней не проглядывали сквозь кожу голубоватые вены.

Совпадение, сказал я себе. Да, Лейх был удивительно похож на того Жнеца, которому я выстрелил в лицо, и звездообразный шрам вполне мог быть напоминанием об этой ране – разумеется, если предположить, что пуля, пробив ему голову и выйдя через затылок, не убила его.