Зимний сад

Эшуорт Адель

Пенелопа смерила его высокомерным взглядом и с треском раскрыла веер.

– Вы сегодня неплохо выглядите, мистер Блэквуд. Томас кивнул:

– Благодарю вас.

– Вы тоже замечательно выглядите, миссис Беннингтон-Джонс, – вежливо улыбнулась Мадлен. Окинув Пенелопу взглядом, подумаяаг: «В этом платье она похожа на переспелую виноградину».

Пенелопа принялась энергично обмахиваться веером. Избегая смотреть Мадлен в глаза, она пробормотала:

– Очень мило с вашей стороны, что вы это заметили. Мадлен с трудом удержалась от смеха. Было очевидно, что миссис Беннингтон-Джонс приняла всерьез ее «комплимент».

– Француженки

часто замечают такие вещи, – вмешалась Маргарет. – Они всегда следят за модой и чувствуют, что человеку идет, а что нет.

– Вот как? – Барон пригубил из своего бокала. – А вы откуда это знаете, миссис Бродстрит?

Пенелопа, обмахиваясь веером, проговорила:

– Это хорошо известный факт, барон Ротбери. Неужели вы не знаете? Француженки, конечно, не слишком цивилизованны, но в моде знают толк.

Ротбери внимательно посмотрел на Пенелопу. И Мадлен вдруг показалось, что между этой женщиной и хозяином особняка существует какая-то странная связь. Но вот какая именно? На этот вопрос Мадлен ответить не могла. Взяв с подноса проходившего мимо слуги бокал с шампанским, Маргарет поспешно сказала:

– Я думаю, вы правы, миссис Беннингтон-Джонс. Надо сказать, хотя француженки знают толк в моде, сами одеваются безвкусно.

Пенелопа покачала головой:

– Дело вовсе не в том, как они одеваются. Дело в том, что у них совершенно отсутствует чувство такта.

– А как насчет англичанок, миссис Беннингтон-Джонс? – с усмешкой спросил Томас. Легонько сжав руку Мадлен, он продолжал: – Мы стоим здесь уже несколько минут, и никто, кроме барона Ротбери, не сказал миссис Дюмэ ни одного доброго слова. А ведь она – гостья в нашей стране, неужели вы об этом забыли? Да, она гостья, а ей приходится выслушивать оскорбления, во всяком случае, не очень-то лестные замечания в свой адрес. – Взглянув на Мадлен, Томас добавил: – Я нанял миссис Дюмэ, потому что она умна, очаровательна и грациозна. Я прожил в Уинтер-Гарден уже несколько месяцев и считаю, что местным дамам до миссис Дюмэ далеко.

Дамы в изумлении таращились на Томаса; причем выглядели они настолько комично, что Мадлен была уверена: это зрелище она не скоро забудет.

Не дожидаясь ответа, Томас обратился к Ротбери:

– Прошу меня простить, барон, – он покосился на Пенелопу, – но мне бы хотелось пообщаться с другими вашими гостями. – Он взглянул на Мадлен. – Не составите ли мне компанию, миссис Дюмэ?

Как же ей хотелось ответить утвердительно!

– Простите, но я собиралась просить барона об одолжении, – ответила Мадлен. – Мне хотелось бы потанцевать с ним, если он, конечно, не сочтет мою просьбу бестактной.

Ротбери шагнул к Мадлен и протянул ей руку. На губах его заиграла улыбка, на сей раз абсолютно искренняя.

– Я был бы весьма польщен, миссис Дюмэ. Мадлен улыбнулась барону.

– Как пожелаете, – пробормотал Томас. Повернувшись, он направился в противоположный конец зала.

Глава 16

Ричард нервничал. Даже танцуя менуэт с прекраснейшей из женщин, он ощущал неприятную расслабленность, которую должен был бы испытать, а тревогу и беспокойство.

На протяжении последних лет его вечера пользовались неизменным успехом. Не составлял исключение и сегодняшний. И на сей раз Ричард, не считаясь с расходами, приказал подать самые лучшие закуски, самые изысканные вина и заказал самый знаменитый оркестр. Танцевальный зал был роскошно декорирован, и нарядные

гости, похоже, были довольны – они смеялись, танцевали, обменивались шутками, в общем, веселились на славу. А Ричарду почему-то было не по себе.

В последние годы ему не раз случалось проводить весьма выгодные коммерческие операции, но ни одна из них не шла ни в какое сравнение с торговлей опиумом. Конечно же, занимался он этим ради денег. Но вместе с тем и из жажды приключений. И в течение многих месяцев наслаждался успехом. Деньги, вырученные от продажи опиума, он потратил на замену мебели в кабинете, библиотеке и спальне, а также на покупку на аукционах уникальных антикварных вещей. В последнее время Ричард постоянно испытывал какое-то непонятное чувство тревоги, не дававшее ему покоя.

Даже сейчас, танцуя с очаровательной Мадлен Дюмэ и глядя в ее прекрасные глаза, поблескивавшие в прорезях маски, он не мог подавить смутное беспокойство. В белоснежном шелковом платье, выгодно подчеркивавшем ее полную грудь и безупречную фигуру, она была удивительно хороша – матовая кожа, густые и блестящие каштановые волосы и полные манящие губы. Ричард чувствовал, что его влечет к этой женщине – то же самое он почувствовал три недели назад, когда повстречал ее неподалеку от берега озера. После той встречи он не раз представлял ее в постели, обнаженной. И нисколько не сомневался: Мадлен весьма опытная женщина и прекрасно знает, как доставить мужчине удовольствие. Он сразу же это почувствовал и часто думал о ней. А теперь она здесь, в его доме, и она танцует и тихонько смеется над его мрачноватыми шутками.

Ричард почувствовал ее присутствие, как только она вошла в большой зал. Но когда за ее спиной он увидел ученого, его охватили дурные предчувствия. Да, именно из-за Блэквуда он так беспокоился – теперь в этом не было сомнений. Причем беспокойство это зародилось у него давно, еще несколько недель назад, когда Пенелопа в разговоре упомянула эту парочку. А сейчас, увидев их, он по-настоящему встревожился. И в самом деле, нельзя было не обратить внимания на то, что потрясающе красивая француженка и безвестный ученый-калека появились в Уинтер-Гарден. Напрашивался вопрос: почему?

Ричард не мог не признать: они представляли впечатляющую пару. Блэквуд – высокий, крупный, темноволосый. А его спутница красивая настолько, что глаз не отвести. Они потрясающе смотрелись вместе, и все присутствующие на балу это заметили. Ричард с интересом и затаенной насмешкой наблюдал, как Пенелопа с Маргарет, абсолютно ничего из себя не представляющие, набросились на Мадлен и ученого – они готовы были разорвать их на части. Однако Блэквуд дал им достойный отпор, что несколько удивило Ричарда и привело в восхищение его спутницу.

Да, их определенно влекло друг к другу. От Ричарда это не укрылось, хотя они изо всех сил старались это скрыть. Вот только от кого? От себя самих или от всех присутствующих? Ричард этого не знал. Зато прекрасно знал другое: он страстно желал эту женщину. Но сейчас он не мог позволить себе подобное увлечение. У него было множество других дел, более важных. Кроме того, он пока не собирался заводить наследника. Со временем он, естественно, женится, и у него появится сын. Но женитьба представлялась ему отдаленным будущим, и уж если он женится, то, конечно, не на овдовевшей француженке, даже если он и поражен ее необыкновенной красотой и страстно ее желает. А вот насколько страстно – это Ричард собирается выяснить в самом ближайшем будущем.