Зимний сад
Шрифт:
Вручив пальто и муфту дворецкому, Мадлен, грациозно ступая, направилась в зал. Томас последовал за ней. У входа в зал Мадлен задержалась, чтобы надеть белую атласную маску, которую ей подал услужливый дворецкий (ее спутник надел свою маску чуть раньше).
Переступив порог зала, Мадлен осмотрелась. Было очевидно, что барон Ротбери отдавал предпочтение дорогим вещам и смешанному стилю. Вдоль стен стояли изваяния – разнообразные античные герои, – фигуры поменьше выстроились на мраморных и стеклянных полках. Мадлен показалось, что в бальном зале
Мадлен с Томасом полагали, что придут пораньше и будут одними из первых гостей, но оказалось, что они ошиблись; одного взгляда было достаточно, чтобы понять: почти все приглашенные на бал-маскарад уже прибыли. В дальнем конце зала находился оркестр – музыканты исполняли вальс, и некоторые из гостей уже танцевали; причем желавших потанцевать с каждой минутой становилось все больше.
При появлении Мадлен – Томас по-прежнему от нее не отставал – послышался приглушенный шепот. Было очевидно, что их узнали, хотя на них были маски. «Наверное, мы с Томасом потрясающая пара, – подумала Мадлен. – Хотя не исключено, что гости таким образом выражают свое неудовольствие...»
По дороге они с Томасом почти не разговаривали, но сейчас он наклонился и прошептал ей на ухо:
– Ротбери стоит у восточной стены, рядом с окном. Он беседует с Маргарет Бродстрит.
Мадлен с любопытством разглядывала барона. Он явно намеревался произвести впечатление – надел безупречный темно-бордовый сюртук, такого же цвета брюки, шелковый бледно-лиловый жилет и черный галстук в тон маске.
Вероятно почувствовав на себе пристальный взгляд, барон Ротбери поднял голову и, увидев Мадлен, едва заметно кивнул ей. Затем окинул ее оценивающим взглядом, и Мадлен невольно поежилась. Но тотчас же взяла себя в руки и изобразила радостную улыбку. В ту же секунду она почувствовала, как Томас сжал ее локоть своими длинными крепкими пальцами – словно заявлял на нее свои права. По крайней мере Мадлен так показалось.
– Давай сначала подойдем к нему, – прошептал он ей на ухо. – Поздороваемся, а потом разойдемся. И каждый начнет выполнять свою задачу.
Мадлен нахмурилась. Она считала себя опытным агентом и, конечно же, не должна была бояться барона. Но все же ей не хотелось оставаться с ним наедине, и она предпочла бы весь вечер провести рядом с Томасом. Однако Мадлен знала: Томас прав. Поэтому, молча кивнув, последовала за ним.
Он покосился на нее и усмехнулся.
– Ничего не хочешь сказать?
– Ты о чем? – спросила Мадлен.
– О том, что ты не желаешь оставаться один на один с этим пауком.
Мадлен в раздражении передернула плечами. Было очевидно, что ее спутник догадался, о чем она думает. Ей вдруг ужасно захотелось излить на него свое раздражение... либо снова его поцеловать.
– Я знаю свое дело, Томас. Кроме того, он очень милый человек. – Она улыбнулась. – Думаю, мы с ним прекрасно поладим, и, быть может, он по достоинству меня оценит.
Томас снова
– Говоришь, оценит тебя? Мне кажется, Мэдди, он по достоинству оценит твои молочно-белые груди, так соблазнительно выпирающие из выреза платья. – Томас ухмыльнулся. – Уж я-то их оценил, не сомневайся.
– Так, значит, ты их все-таки заметил, – усмехнулась Мадлен. – А я так старалась, чтобы их не было видно.
– Вот как? – Томас изобразил удивление. Мадлен крепче сжала губы, чтобы не рассмеяться.
– Не беспокойся, Томас, я не позволю барону к ним прикасаться. Я умею хранить честь.
– Неужели? – съязвил Томас.
Тучная дама в пышном наряде из серого шелка в раздражении поджала губы – она собиралась выйти из зала, а Томас преграждал ей дорогу. Заметив это, он отступил в сторону и пропустил даму. Затем снова присоединился к Мадлен. Взглянув на него, она с улыбкой прошептала:
– Если ты помнишь, мы говорили про мои груди. Так вот, я хочу, чтобы к ним прикасался только тот, кто одним своим взглядом способен вызвать у меня желание, только тот, кто своими ласками заставляет меня пылать, как в лихорадке, заставляет забывать обо всем, когда обладает мной. В Уинтер-Гарден есть только один такой мужчина. Это ты, Томас.
Томас в ужасе уставился на свою спутницу. Говорить такое на балу! «Хотя ведь нас никто не слышит...» – подумал он вдруг. И привлек Мадлен к себе, шепча на ухо:
– Когда ты так говоришь, я испытываю столь острое желание... Становится неудобно. Ведь мы на балу, Мадлен. Полагаю, что ни к чему привлекать внимание дам.
Она не могла почувствовать его возбужденную плоть, да ей это и не требовалось. Достаточно было услышать голос Томаса и посмотреть в его пылавшие глаза, чтобы понять: он действительно страстно желает ее.
Чуть отстранившись, она сказала:
– Ты уже и так привлекаешь их внимание. Одним своим присутствием. Откровенно говоря, мне кажется, они ревнуют тебя ко мне.
Он взглянул ей прямо в глаза и произнес:
– Больше им ревновать не к кому.
Она отдала бы все на свете, только бы узнать, серьезно говорит Томас или шутит. Пристально посмотрев на него, Мадлен прошептала:
– Мне ужасно хочется тебя поцеловать. В глазах его снова заполыхало пламя.
– А мне тебя, Мадлен.
Эти слова, произнесенные едва слышным шепотом, ошеломили ее. Она забыла про барона. Забыла обо всем на свете. В эти мгновения для нее существовал лишь один-единственный человек – Томас.
– Может быть, потанцуешь со мной? – спросила она. – Мне очень хотелось бы потанцевать с тобой.
Томас тяжко вздохнул:
– Ты даже не представляешь, Мадлен, с каким удовольствием я исполнил бы твою просьбу. Но я не могу танцевать.
Мадлен невольно вздрогнула. «Ведь он действительно не может танцевать из-за своих искалеченных ног, – промелькнуло у нее. – А я, эгоистка, совсем забыла об этом». Но ей удалось скрыть свое смущение. Лучезарно улыбнувшись, она сказала: