Зимний двор
Шрифт:
— Чувак, мне почти тысяча лет. Не нужно меня укутывать в одеяло.
— Серьёзно? — усмехнулся он, пожимая плечами. — Синтия так делает, когда укладывает детей спать, это… мило. Чёрт возьми, кто использует слово «мило». — Его передёрнуло, а Кейлин усмехнулся и кивнул, указывая дрожащим пальцем на Синджина.
— Дети меняют всё в мужчине, — ответил он. — Мы все изменились, после рождения у Райдера детей.
— Хочешь детей? — нерешительно спросил Синджин, разжигая кострище и согревая спальные мешки, которые стражи бросили в палатку, где братья собирались спать.
— Нет, на самом деле это
— Когда-нибудь ты найдёшь женщину, которая долбанёт тебе по голове чем-нибудь тяжёлым.
— И полюбит меня? — Он хохотнул.
— Нет, просто вобьёт в тебя немного чувств.
— Синджин — ты ушлёпок.
— А я и не отрицаю. — Он пожал плечами, заканчивая согревать мешок для брата. — Спи, уйдём с рассветом.
Он сделал всё, что мог, чтобы остаток ночи прошёл с комфортом, прежде чем выскользнуть из палатки. В отличие от него, братья не могли согреться изнутри. Но с другой стороны, он наполовину Фейри, наполовину джинн. А значит, холод не беспокоил его, если только запас энергии не на пределе, а учитывая отсутствие кормления, этот момент чертовски близко.
Они думали, что пришли на эти земли на несколько часов, а потом часы превратились в дни, а дни — в недели. Теперь они шли по снежным заносам и неумолимым землям, которые должны сдержать любого от нахождения Зимнего Двора.
Своей силой Синджин спасал себя и братьев от неприятного холода, думая, что будет просто найти Фейри, и чертовски ошибся. Осталось лишь молиться Богине, чтобы не ошибиться. Ему нужно найти женщину и покормиться, и как можно скорее. Именно так питались фейри, трахаясь, пока женщина не находила освобождение, питая их эмоциями. Оргазмы сами по себе были множеством эмоций, и ими предпочитали питаться Фейри. Им не мешало наслаждаться едой, а еда могла приходить несколько раз, днём или ночью.
Синджин шагнул к стражникам, которые толпились вокруг самого большого из костров, склонил тёмную голову, посылая больше энергии в пламя, прежде чем отступить, повернуться и посмотреть на темнеющее небо. Он всегда любил холод, поскольку его тело было печью, которая отталкивала кусачий холод.
Ифрит, казалось, не настолько захватил его и наслаждался только низменными потребностями. Его мать была из племени смешанных ифритов и джиннов, которые вторглись на территорию Королевства Орды, и она стала ценой их преступления. Его отец схватил её, не боясь огня в глазах или жара прикосновения. Они — существа из легенд, известные тем, что сжигали целые миры любому, кто пытался захватить их, и всё же даже они не могли противостоять силе Орды. Синджин отвернулся, окидывая замёрзшую тундру свежим взглядом. Двор должен быть близко, потому что отчитываться перед королём о неудаче не вариант. Лёд цеплялся за деревья, придавая зачарованный вид в замороженной красоте. Беловато-синий снег, который лежал везде, куда ни кинь взгляд, был чистым и соблазнительным. Лёгкий ветерок принёс эротический аромат зимней
— Я отправляюсь на патрулирование, посмотрим, смогу ли найти того, кто весь день преследовал нас, — объявил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Вернусь через несколько часов; если нет, Лахлан возьмёт инициативу на себя.
Он сел на лошадь, повернул на запад и направился вглубь леса. Затем остановился у замёрзшего озера, глядя на красоту, когда изображение луны отразилось на ледяной поверхности. Через несколько мгновений он обернулся, прислушиваясь к тишине ночи. Он мог различить тварей на расстоянии. Некоторые были крупнее, хищники ночи. Он не боялся этих хищников, ведь его происхождение требовало, ничего не бояться. Он — Высший фейри, и скорее снег пойдёт в аду, чем что-либо в этих краях прыгнет на него.
Синджин смотрел в ночь, склонив голову, прислушиваясь к волнению, от которого животные бросились прочь из защиты своего гнезда. Здесь было что-то, чего звери боялись. И это разносилось ревущим ветром, сбивающим снег с ветвей деревьев.
Он услышал это раньше, чем увидел, а когда увидел, стало слишком поздно. Его магия зашипела, а затем испарилась, когда жужжание чего-то быстро движущегося прорезало тихую ночь. Боль обожгла грудь, мышцы и плоть разорвались, и стрела пронзила его насквозь. Он упал с лошади, приземлившись в снег, а зрение затуманилось. Синджин попытался встать, но силы иссякали, вытекая вместе с кровью, окрасившей снег в малиновый цвет.
Густой медный привкус скользнул по языку. Синджин посмотрел на тихую луну, которая купала его в своём свете. Что-то двигалось справа, и он повернул голову, глядя, как что-то приближается. Нет, не что-то, а кто-то. Ледяные голубые глаза вперились в него сквозь густые чёрные ресницы, а волосы цвета лунных капель выбились из-под плаща, когда она наклонилась.
Она прекрасна, как будто луна соединила землю и родила эту редкую красавицу, которая смотрела на него самыми прекрасными глазами, в которые ему доводилось смотреть.
— Это он, — хрипло сказала она, будто была под кайфом от убийства. — Это принц.
— Ты — труп, — огрызнулся он или попытался. Его голос звучал так же слабо, как он себя чувствовал.
— Я могу умереть за это, но не раньше тебя, монстр, — прошипела она.
Синджин моргнул, из глаз посыпались искры, и темнота угрожала поглотить. Мужчина, с пепельным цветом лица, подошёл к ней сзади, глядя на него глазами, полными тем, что Синджин обожал — со страхом.
Глава 2
Айслин уставилась на лежащего в снегу бессознательного мужчину. Она выстрелила железной стрелой — верный способ сбить Высшего Фейри. От его огромного размера она сначала колебалась, но то, ради чего он пришёл сюда, заставило ослабить пальцы на тетиве, отправив стрелу в полёт ему в лёгкие. Фейри не умрёт, но, как минимум, несколько часов пробудет без сознания. Из раны текла кровь, окрашивая снег в рубиново-красный цвет. Тошнотворный медный запах повис в воздухе, пока Айслин ждала подкрепления.