Зимний двор
Шрифт:
Лошадь уставилась на неё, не испугавшись, что та сбросила всадника.
— Уходи, пока не замёрз насмерть, — приказала она. Лошадь не сдвинулась с места; вместо этого глаза стали золотыми и засветились, будто что-то древнее смотрело сквозь лошадь, на неё. — Уходи! — крикнула она, вытаскивая меч, и двинулась к коню, не уверенная, что на самом деле сделает, так как не хотела причинять ему вреда. Гигантский зверь взбрыкнул и развернулся, чтобы убежать к открытому лугу, где монстр и его люди разбили лагерь.
Айслин сунула меч в ножны и повернулась, когда снег захрустел под ногами. Ларс обернулся,
— Ты с ума сошла? Ты сказала, что мы идём на охоту! — воскликнул он, запустив пальцы в льдисто-светлые волосы.
— Мы охотились на Высших Фейри. — Она фыркнула, поправляя пояс с мечом. — Помогите мне перенести его в сани, а затем вам нужно вернуться во дворец, прежде чем другие в его свите пойдут по запаху.
— Ты умрёшь, Айслин! Это глупо. Даже для тебя. На этот раз ты зашла слишком далеко! Отец лишит тебя титула и сил!
— Мой отец отдал меня этому монстру, — вспылила она. — Использовал меня, чтобы заплатить десятину. После того, что Орда сделала с нашей семьёй, он возвращается с встречи с ними, и что сделал? Сказал, что я должна выйти замуж за одного из принцев Орды. Нет, я не выйду замуж за монстра, который погубит меня. Они — мерзости природы, и всё же правят каждой кастой. Всё кончено, я сделала это в одиночку, и именно это я ему и скажу. Кроме того, я не убью его, просто заставлю желать смерти
— Я уйду. — Он склонил голову, чтобы посмотреть на фейри Орды, который потерял сознание. — Его метки не двигаются, Айслин.
— А должны? — спросила она, тоже наклоняясь и глядя вниз. У него густые чёрные ресницы, которые отбрасывали тень на щёки. Его волосы, разных оттенков каштанового, смешаны в поразительную комбинацию. Его кожа такая загорела и такая не похожая на её, будто Боги солнца лично поцеловали её, благословляя. Его полные губы были открыты, показывая идеальные белые зубы, а не гниль, которую она предпочла бы, учитывая, кто он.
— Да, если только он не умирает или не мёртв, — прорычал он. — Боги, женщина, в какое дерьмо ты нас втягиваешь. Мы больше не дети, которых просто накажут. Они не сделают паузу, а захотят твоей грёбаной плоти и используют её для написания чёртовых контрактов!
— Успокойся, Бейл, ключевое слово, моя голова. Ларс поможет мне доставить язычника в пещеры, от которых вы должны держаться подальше. Вернётесь во дворец и сделаете вид, что всё, как обычно, ничего не скажете и не сделаете, чтобы предупредить о том, что здесь произошло. Вы меня понимаете? Он не умрёт и не захочет жениться на мне, когда всё закончится. Если есть хоть капля мозгов в этой гигантской голове, он вернётся к Орде и скажет, что всё кончено, двор будет продолжать перемещаться и прятаться от них, как было с тех пор, как Алазандер взошёл на трон.
— А если они обнаружат, что виновата ты, твоя жизнь будет потеряна. Айслин, мы можем оставить его здесь, и никто не узнает, что это были мы. Он умрёт в снегу, и никто не узнает, что ты пустила стрелу, которая оборвала его жизнь.
— Он не умрёт, ты ничего о них не знаешь? Они бессмертны, и в отличие от нас, даже если обескровлены, не умирают. У них есть целители — лучшие во всём королевстве, и они с лёгкостью вернут его. Он видел
— Надеюсь, ты права, но не думаю, что всё пойдёт по твоему сценарию. Они отличные следопыты и смертоносные существа. Я буду молиться Богине, чтобы они никогда не нашли тебя или чтобы ты не стала одной из их жертв. Теперь шевелись, мы теряем время, — рыкнул он, когда они с Ларсом подняли существо в сани.
Ларс молчал, глядя на женщину, руку которой просил несколько раз и которую король каждый раз отвергал. Его ледяные голубые глаза смотрели на неё с чем-то невысказанным, но она кивнула. Он согласился помочь, думая, что когда Орду вычеркнут из уравнения, он сможет попросить её руки снова. К сожалению, он происходил из бедной семьи, а родители едва могли позволить заплатить за своё место в королевстве или защиту. Не говоря ему, она заплатила за то, чтобы они остались. Её драгоценности медленно продавались, чтобы он и его родители были с ней. Его тёмно-синие волосы отяжелели от снега, который падал на них, пока они переносили мужчину в сани, а затем садились на лошадей. Ларс колебался, наблюдая, как Айслин садится на лошадь, которая будет тянуть сани, открыл рот и закрыл его, когда она ободряюще улыбнулась.
— Ларс, со мной всё будет хорошо. Уходи, пока никто не заметил твоего отсутствия, — проинструктировала она, и он кивнул с чем-то тяжёлым во взгляде.
— Если он умрёт…
— Не умрёт, он бессмертен.
— У меня такое чувство, что если я уйду, больше никогда тебя не увижу, — с печалью в голосе признался он.
— Не думай так, — сказала она и уставилась на пленника, который застонал, будто пытался очнуться после потери крови. — Я должна идти, пока он не очнулся.
— Люблю тебя, — произнёс Ларс. — Всегда любил и всегда буду.
— Ларс, сейчас не время, — сказала она, прикусив нижнюю губу.
Когда-то давно, в другом мире, она любила его. Он был не похож на Бейла, который жаждал власти и места в мире. Она бы выбрала его в качестве мужа, но у него было слабое место. И она видела жестокую правду. Он хоть и безумно влюблён в неё, но никогда не будет удовлетворён только ею. Бейл, с другой стороны, всегда пытался подняться по лестнице власти, а ещё хотел только из-за силы, которую она могла ему дать.
Айслин натянула поводья, посылая лошадь вперёд, и с трудом сглотнула, оглянувшись через плечо, увидев, что он провожает её взглядом прочь, к неумолимым ледяным пещерам.
Через несколько часов она прошла по краю земель Зимнего Двора и вошла в пещеру, которая граничила между её двором и осенним. Пещера залита льдом, и как только они вошли, она запечатала вход, не позволяя любым нежелательным демонам или существам проникнуть внутрь.
Мужчина застонал, когда она переместила его и осмотрела. Он казался почти нормальным, если не считать причудливого роста и бугрящихся мышц.
Магией она сняла с него рубашку, а затем поморщилась, увидев повреждения от стрелы и плоть, которую та разорвала. Айслин проглотила тошноту, которая подступила к горлу от искорёженного беспорядка.