Зимнее солнце
Шрифт:
— Тогда какого черта тебе понадобилось надо мной так измываться? Хочешь обучить меня грамоте, так садись рядом и учи! А если бы я не разобралась во всех ваших закорючках?! Между прочим, меня никогда к гениям не относили.
— Я бы удивился, если бы отнесли. Понимаешь ли, если всю пищу тереть на терке и лишь потом употреблять, то скоро внутренности могут совсем атрофироваться. Так же и знания. Да, я мог бы сесть здесь, объяснить каждую буковку, почитать тебе вслух, но через день или два ты бы забыла все это. Это новые для тебя
— Слушай, Гервен, кончай тему еды. У меня и так желудок сводит, — мрачно бросила я.
— Ладно, пойдем на кухню, заодно я отвечу на твой вопрос. Ты это заслужила.
— Неужели? — хмыкнула я, медленно поднимаясь с кресла. Спина немилосердно болела, ноги гудели подобно электрическим проводам в бурю, шея перестала поворачиваться. Заметя мое плачевное состояние, леквер покачал головой, но хотя бы снизошел до помощи. Я ухватилась за него, полностью повиснув на плече крашенного. Кажется, ему от этого тяжелее не стало, потому что скорости передвижения он не снизил.
— Ну и почему у тебя глаза светятся? — вспомнила я наконец, после того, как крепко отобедала (время для завтрака было уже не слишком подходящим).
— Потому что я леквер.
— Это и так ясно.
— Пойми, Лида, леверы — это не люди. И даже не надо нас сравнивать. Мы с вами похожи, как улитка и слон. Да ты и сама уже успела заметить разницу.
— Угу. Вы противные, мелочные и жестокие, — кивнула я.
— Нет, все как раз наоборот. Я же говорю, нас нельзя сравнивать. У лекверов другая культура, другое восприятие мира, порядки, характер.
— Зло всегда остается злом.
— Согласен. Но нельзя только поэтому говорить, что мы плохие. Я знаю, ты меня ненавидишь.
— Это еще мягко сказано… — протянула я. Гервен не стал прерываться.
— Но это лишь потому, что ты не понимаешь всей глубины моих действий. Не отрицаю, что для человека я поступаю несколько…хм…несдержанно. Только вот, к сожалению, жизнь тоже не слишком ласкова. Тем более, жизнь в этом мире. Ты должна многое усвоить, понять сама. Ведь как только ты окажешься у Дапмара в доме, никто не сможет помочь тебе. Посему кроме чужой головы научись пользоваться своей.
— И к чему такая тирада?
— К тому, чтобы ты перестала думать, как человек.
— Но я человек!
— Этого у тебя никто не отбирает. Ладно, проехали. Может быть, по ходу дела станет легче, — пробормотал парень, — Так вот, собственно, переходя к ответу на вопрос. Когда нас создают, одновременно появляется и та территория, на которой нам суждено жить. Я и мой лес — это одно целое. Поэтому, когда мне надо лучше видеть, я обращаюсь к его сути, к нашему первоисточнику.
— А как он выглядит, этот первоисточник?
— Никак. Лида, включи абстрактное мышление. В сотый раз повторяю, перестань опираться на
— Прости уж, но у меня с этим туго.
— Хорошо. Допустим, у тебя есть кусок пластилина. Ты делишь его на две части. Из одной лепишь человечка, из другой — дерево. Да, форма разная, но пластилин-то одинаковый. И если вдруг тебе понадобится из человечка сделать корову, а пластилина не хватает, почему бы не оторвать необходимое количество от дерева?
— Поляна…
— Именно.
— Мне это напоминает сообщающиеся сосуды. Погоди, а ты, правда, можешь стать волком?
— Нет. К сожалению, такой опции в моем организме не предусмотрели.
— Но Руалла говорила… что никто еще не бил тебя по морде пакетом.
Такой реакции от Гервена я не ожидала. Он захохотал так громко, что оконные стекла начали мелко вибрировать.
— Кошмар, это же надо было тому бедному зверю с тобой встретиться! Теперь я понимаю, почему он перестал приходить сюда.
— Не вижу ничего смешного!
— Я тоже, но это, правда, забавно. В принципе, моя сестренка недалека была от истины, именно тогда я за тобой начал следить. Для того, чтобы держать в порядке такую обширную территорию, какую занимает Кайрос, необходимо везде иметь свои глаза и уши. А еще лучше в комплекте с зубами и лапами, на всякий случай. Вобщем приходится иногда использовать первоисточник для того, чтобы стать чьим-то временным гостем. Конечно, я не обращаюсь в волка, это все ерунда. Мне не обязательно лично прочесывать лес в поисках неполадок. Достаточно самому стать частью этого леса. Если мне надо — я стану елью посреди чащи, чтобы каждой веткой ловить свежий ветер. А ветер, в свою очередь, возможно, станет ценным источником информации.
— Погоди, как это стать частью леса? — я устало потерла переносицу, пытаясь проследить за ходом лекверской мысли. Весь рассказ Гервена больше походил на лирическое повествование типа былины или сказки. Ладно там еще огнем швыряться, это хоть как-то можно объяснить. Ведь даже в моем мире были известны случаи самовоспламенения. Конечно, я никогда таким глупостям не верила, но это все же хоть как-то смахивает на правду. Но самому стать елью? Это же сколько надо травки выкурить, чтобы до такого дойти? Может, у них тут ее колоссальные запасы, и лекверы втихаря кайфуют?
Я кинула косой взгляд на парня. Первый, беглый осмотр к однозначному выводу не привел. Да, бледноват юноша (хотя, если верить местным, Гервен мог мне годиться в далекие прапрадедушки), но это же не повод сразу причислять его к наркоманам. Попробуй-ка, поживи тут в вечной мерзлоте несколько сот лет, и ты станешь похож на бледную поганку. А именно ее больше всего мне сейчас напоминал зеленоволосый. В приглушенном свете просторной кухни сразу стали видны темные круги под глазами, резкие скулы и болезненный блеск в глазах. Нет, точно балуется чем-нибудь. Если не травкой, то мухоморами наверняка.