Зима
Шрифт:
— Скажи это, — шепчет он.
Я закрываю глаза и таю под его руками, когда второй палец скользит вслед за первым.
— Скажи это, Эвери.
Кивни. Просто кивни, черт тебя подери! Но я не делаю этого. Вместо этого я двигаю бедрами, умоляя его войти в меня.
— Ты мне нужен, — простонала я.
— Это не то, — отвечает он, убирая пальцы.
Я вскрикиваю, и он возвращает их обратно, немного. Он такой твердый под моей рукой, мышцы беспорядочно сокращаются. Не может быть, чтобы ему не хотелось кончить.
— Пожалуйста, Люк.
—
— Ты не сможешь заставить меня кончить.
— Ты... хочешь подкупить меня?
Люк качает головой, в его глазах видно напряжение.
— Секс важен для меня, Эвери. Вот почему я перестал спать с Кейси. Я готов любить тебя и заниматься с тобой сексом, но я не могу быть с тобой, пока ты не признаешь, что у тебя есть ко мне чувства.
Моя голова идет кругом от его логики. И крышу сносит окончательно, когда он начинает гладить себя рукой, лежащей поверх моей. Ничего сексуальнее в моей жизни еще не было. Я хочу рассмотреть все получше, но он толкает меня на кровать, разводит ноги и окончательно стаскивает трусики. Я знаю, что будет дальше, но все равно кричу, когда его язык касается меня.
— Черт! Люк, пожалуйста! — умоляю я.
Он не останавливается. Кажется, моя мольба заводит его еще больше; его язык двигается в самом чувствительном местечке, медленнее и медленнее, пока все мое тело не начинает дрожать. Я больше не выдержу этого. Я сажусь, хватаю его за руки и тяну на кровать. Он ложится на меня сверху, все еще предельно сконцентрированный.
— Просто сделай это, Люк. Пожалуйста, сделай это. Ты мне нужен.
Он так близко к тому, чтобы оказаться внутри меня, невыносимо близко, но как бы я ни извивалась под ним, он продолжает отодвигаться. Наконец он пресекает мои попытки, захватывая руки над моей головой и прижав меня к постели.
— Я не один из тех недоносков, что спят с кем попало, Эвери. Ты должна быть откровенной со мной. Скажи это!
Я брыкаюсь под ним, тщетно пытаясь освободиться.
— Ты безумец, — шиплю я.
— А ты врешь мне и себе, — говорит он. — Просто скажи это сейчас. — Он придавливает меня сверху, эрекция прижимается прямо к моему входу, заставляя кожу гореть. Я в огне.
— Я... Я не могу!
— ПРОКЛЯТЬЕ, ЭВЕРИ, СКАЖИ МНЕ ПРАВДУ!
И тут преграды рушатся. Барьеры пали. Стены, которыми я окружила свое сердце, за которыми так долго пряталась, в мгновение ока разрушены, и я оказываюсь полностью безоружна перед ним.
— Хорошо! Я люблю тебя, Люк! Я люблю тебя до смерти! Теперь ты доволен? — Я открываю глаза и смотрю на его лицо, чувствуя неловкость, когда он начинает светиться от счастья.
—
Я не могу ответить. Слезы градом льются по щекам, когда я киваю, подтверждая свои слова, мое сердце разбито, я чувствую себя маленькой испуганной девочкой. Я никогда еще не была настолько обнажена душой. Но ничего не вернешь. Не знаю, что я ожидала увидеть на лице Люка — может, триумф? — но точно не боль. Тем не менее, это так.
— Слава Богу, — говорит он тихо. И толкается внутрь меня. Я резко всасываю в себя в воздух и задерживаю дыхание, не желая издавать ни звука. — Не закрывайся от меня, — говорит он, как будто он точно знает, что происходит у меня внутри: чистая, неконтролируемая паника. Я сказала ему. Я сказала ему! — Посмотри на меня, детка. — Люк спускает меня на землю нежностью в своем голосе, и я делаю то, о чем он просит. Он снова толкается в меня, и тело сотрясает дрожь.
— О боже, — я не в состоянии остановить то, что приближается. Ничто не сможет. Люк двигается еще интенсивнее, толкается все сильнее, его плечи начинают подрагивать.
— Ты моя! Скажи это! — рычит он.
Мне удается сказать это, когда я распадаюсь на осколки в его руках, мое тело слепо повинуется удовольствию.
— Я твоя, Люк! Я твоя. — И это действительно так.
Проклятие.
***
Все еще темно, когда в квартире Люка раздается телефонный звонок. Честно говоря, я не свожу с него глаз, как гребаный сталкер, и он ловит меня на этом, когда открывает свои. Он дарит мне легкую улыбку и встает. Сонно трет глаза, потягивается и, наконец, берет трубку, которая лежит у кровати. Его лицо мерцает голубым от подсветки экрана, когда он отвечает:
— Коул, если это ты, то поплатишься за это. Сейчас гребаных четыре утра, — стонет он в трубку.
Четыре утра, я голая в постели Люка Рида, и при этом не планирую побег. Такое впервые. А еще никогда до этого я никому не признавалась в любви, так что это не единственный первый раз за эту ночь.
Люк напряженно застывает, пока слушает приглушенный голос на том конце провода; он, кажется, даже затаил дыхание. Голос в трубке замолкает. Люк тупо смотрит в потолок пару секунд, прежде чем закрывает глаза и щиплет себя за кончик носа.
— Подожди, что? Повтори.
В течение нескольких секунд он молчит, уставившись вперед немигающим взором. Я с ужасом и паникой изучаю его лицо, пытаясь понять, что заставило его окаменеть.
— И какого черта они так решили? — спрашивает он, медленно садясь на кровать. Свободную руку он кладет на затылок и в нетерпении потирает его. Тон его голоса слишком напряжен — недобрый знак. — Да, она здесь. Ее телефон, наверное... Он должен быть в другой комнате. — Мой желудок переворачивается. Я сажусь прямее, сжимаю руки и прикрываю ими рот. Люк моргает с совершенно ошалевшим видом. — Да. Да, я буду там. — Кладет трубку и наклоняется вперед, прижимая телефон ко лбу.