Зигзаги судьбы
Шрифт:
То ли по причине жары, то ли по какой-то другой причине, на этот раз не обошлось без экскурса в большую политику.
– Послушайте, Фрэнк, – обратился к нему один из русских по имени Николай, – а на кой… как это хер по-английски – прик? …вы вообще ввязались в эту военную авантюру в Ираке? Казалось бы, можно было чему-нибудь научиться на своих и чужих ошибках. Я понимаю, было бы естественно, если бы вы сделали это в прошлый раз, во время этой вашей бури в пустыне, когда Саддам оккупировал Кувейт. Вашему президенту надо было продолжить наступление после изгнания иракцев из Кувейта. И через пару недель ваши войска были бы в Багдаде. Тогда для этого у вас были все предпосылки: военная сила, международная поддержка и прочее. Насколько я помню, даже ваши вояки хотели двинуться на Ирак. Как звали этого вашего командующего войсками? То ли Шварценеггер, то ли еще как? Впрочем, неважно. Так он вроде бы поссорился с вашим президентом из-за этого. В результате через десять лет вам пришлось снова собирать
– Вы забываете, что Соединенные Штаты – демократическая страна, – объяснил Фрэнк. – Мы не могли просто так взять и вторгнуться на территорию Ирака. Мы ликвидировали угрозу миру в этом жизненно важном для всего мира регионе и, как только выполнили свою задачу по освобождению Кувейта, сразу же вывели свои войска.
– А что произошло потом? – вмешался в разговор другой русский – Александр. – Вы придумали историю о наличии у Ирака оружия массового поражения, обвинили Саддама во всех смертных грехах. Когда Саддам травил курдов химическим оружием, вы молчали, а через несколько лет вдруг вспомнили об этом и стали говорить, что он устроил геноцид собственного народа. Когда Саддам воевал с Ираном, вы снабжали его оружием, а потом он сделался, видите ли, агрессором и врагом всего миролюбивого человечества. А насчет того, что вы демократическая страна, это вы оставьте для детей дошкольного возраста. Когда вы и ваши натовские союзники бомбили Сербию, вы делали это для того, чтобы восстановить демократию на Балканах? А чем это закончилось? Или, вернее, заканчивается? Сербов теперь изгоняют из мест, где они жили сотни лет. Но зато вы восстановили демократию! Думаете, это сойдет вам с рук? Хрена! Могу поспорить, что со временем все это выйдет вам боком.
Николай сказал Александру несколько фраз по-русски. Тот кивнул и продолжил:
– Не обижайтесь, Фрэнк. Лично против вас я ничего не имею. Вы, судя по всему, хороший парень. Просто, как у нас говорят, мы все это уже проходили. По части демагогии наши прежние правители дали бы вашим сто очков вперед. Только у нас это называлось по-другому. Мы не восстанавливали демократию, а оказывали интернациональную помощь братским народам. Причем бывало, что мы ставили у власти в какой-нибудь стране марионеточное правительство, а потом оказывали ему помощь по его просьбе. И все были довольны. Ах, да. Мы еще защищали завоевания всяких национально-освободительных революций. Поддерживали их движение по социалистическому пути развития. Но все это в прошлом. Сейчас мы за мир и дружбу, а вы приближаете НАТО к нашим границам. Зачем? И на какую ответную реакцию вы рассчитываете? Вы думаете, что мы всегда будем слабыми? А что, если в один прекрасный день к власти в нашей стране придут более решительные деятели? Из тех, кто не будет дирижировать оркестрами и кого нельзя будет хлопать по плечу? И кто не будет разворовывать то, что осталось? У нас два пути: либо мы развалимся окончательно с вашей помощью, либо снова станем сильными. И тогда кое-кому придется поплатиться за то, что они помогали всяким олигархам и прочим разбазаривать наши национальные богатства и превращать народ России в вымирающую нацию. А вы не выиграете ни в первом, ни во втором случае. В первом все бен ладены будут действовать только против вас как единственной супердержавы – богатых и сильных никто не любит, а вас есть за что не любить. А во-втором… черт его знает, что будет во втором случае. Лучше не думать об этом.
– Я тоже считаю, что лучше не думать о будущем, далеком или близком, – сказал Фрэнк. – Но разрешите и мне сказать несколько слов в ответ на вашу обвинительную речь. Я считаю, что руководство США тоже делает много ошибок. Возможно, не надо было приближать НАТО к границам России. Но позвольте вам заметить, что инициатива в этом деле исходит от ваших ближайших соседей. Бывших республик СССР. Очевидно, что они вам не доверяют. Вы их просто затрахали зигзагами своей непоследовательной политики. Стало быть, вина за это лежит на вашем руководстве, а не на нас. Сейчас вы толкаете в НАТО Грузию. Потом еще кто-нибудь будет проситься. А вы по-прежнему вините во всем нас. Это несправедливо и контрпродуктивно. Что же касается обнищания и растаскивания ваших национальных богатств, то это тоже не наша вина. Вина за это лежит в первую очередь на вашем коррумпированном чиновничестве, их родственниках и приятелях. Это они провели грабительскую приватизацию, скупили за бесценок огромные предприятия, растащили их по частям и распродали за границу по цене металлолома. И все это ваши внутренние проблемы. Мы здесь ни при чем. И вмешиваться в ваши внутренние дела мы не будем. Кстати, откуда у ваших бывших бухгалтеров и мелких чиновников, получавших зарплату в пределах пятидесяти-ста долларов в месяц, вдруг появились многомиллиардные состояния? А вы знаете, что по уровню коррупции вы на одном из первых мест в мире? Вы знаете, что, по независимым оценкам, ваш государственный аппарат коррумпирован по крайней мере на восемьдесят процентов? Хуже, чем у вас, дела обстоят только в десятке стран мира. Это, конечно, примерные данные, я не помню точные цифры. Вы обогнали даже Заир и Парагвай. И такое положение остается в течение многих лет. Изменений к лучшему нет. Откройте соответствующие сайты
Фрэнк откашлялся и продолжил:
– Пожалуй, хватит. Давайте лучше оставим политику политикам. И ну их всех к черту. Пойдемте лучше искупаемся еще раз. Потом я вас покину на два-три часа по делам моего проклятого, то есть благотворительного фонда, а вечером с удовольствием снова присоединюсь к вашей компании. О’кей?
Глава 11.
В пять часов вечера Фрэнк поднялся в свой номер, переоделся, взял такси и поехал к Абдаллаху. Его лавку он нашел без труда – как Абдаллах и объяснил Фрэнку по телефону, она действительно находилась в переулке в двух сотнях метров от отеля «Кларидж». Фрэнк вошел внутрь лавки, похожей на вполне приличный парфюмерный магазин, навстречу ему из-за письменного стола встал улыбающийся здоровяк пятидесяти – пятидесяти пяти лет. По-видимому, генерал Ибрагим давно не видел своего бывшего подчиненного. Абдаллах носил золотой «Ролекс», имел холеное лицо и ухоженные руки.
Фрэнк представил себе, как он будет предлагать ему сотню долларов, и чуть не рассмеялся.
– Что вас так развеселило? – поинтересовался Абдаллах.
– Генерал Ибрагим сказал мне, что ваше материальное положение оставляет желать лучшего, и рекомендовал отблагодарить вас за ваше любезное согласие встретиться со мной. А я, как только увидел ваш золотой «Ролекс», подумал, что скорее мне надо просить у вас бакшиш.
– Мы не встречались с Ибрагимом с тех пор, как он оставил военную службу и перебрался в Каир. Впрочем, я звоню ему два-три раза в год и собираюсь как-нибудь навестить его. Ин шаа лла. Я ему глубоко благодарен. Он был хорошим начальником и доброжелательным человеком. В известной мере я обязан ему своим благополучием. Это он посоветовал мне потихоньку подыскивать себе место за границей. Еще когда мы оккупировали Кувейт. Генерал Ибрагим уже тогда знал, что это не сойдет нам с рук и дни режима сочтены. Правда, режим Саддама продержался еще десяток лет, но в общем пророчество генерала оказалось правильным. А я стал думать о том, куда перебраться после военной службы. Кстати, вы хорошо говорите на сирийском диалекте. Жили в Сирии?
– Да, провел там год. Учился на историческом факультете Дамасского Университета, – ответил Фрэнк. – Правда, с тех пор прошло уже семь лет, и разговорный сирийский стал забываться. Хотя дома в Хьюстоне у меня есть несколько знакомых – выходцев из Сирии, и я периодически имею возможность попрактиковаться в языке.
– Вы действительно хорошо говорите, – Абдаллах протянул Фрэнку пачку «Кэмэла» и закурил сам. – Недалеко отсюда есть очень приличный ресторан, владелец которого сириец и мой хороший приятель. Разрешите пригласить вас на ужин. Заодно и поговорим.
Он обернулся к двум индусам – продавцам, сидевшим у окна, и сказал на английском:
– Я и мой американский друг уходим. Будем ужинать у Надира. Если я кому-нибудь понадоблюсь, пусть звонят на мобильный.
Потом он жестом руки пропустил Фрэнка вперед и, когда они вышли, сказал:
– Первое время я иногда путался. Начинал говорить с продавцами по-арабски и, когда видел, что они в недоумении качают головой и хлопают глазами, переходил на английский.
– А каково мне? – усмехнулся Фрэнк. – Учишь арабский десять лет, потом приезжаешь в арабскую страну и с удивлением узнаешь, что три четверти населения не говорят по-арабски. Просто зло берет…
Через несколько минут они уже входили в небольшое заведение с незамысловатым названием «Аль-Матам аш-Шарки» – «Восточный ресторан». Хозяина на месте не оказалось, но Абдаллах здесь был завсегдатаем. Он поздоровался за руку с одним из официантов, приветственно махнул остальным рукой – как выяснилось, все они были сирийцами, – и распорядился, чтобы столик накрывали на втором этаже в отдельном кабинете.
– Там нам никто не будет мешать, и кроме того, можно будет выпить что-нибудь. Здесь распивать спиртные напитки запрещено, у владельца могут быть крупные неприятности, – объяснил он Фрэнку.
Они поднялись наверх и устроились за столом.
– У меня к вам есть предложение, – сказал Абдаллах. – Если нет возражений, давайте закажем традиционный сирийский ужин с мясными блюдами, набором сирийских закусок и возьмем бутылку араки. Лучше ливанской. О’кей?
– Хорошая мысль, – Фрэнк от удовольствия потер руки. – Вы знаете, в свое время в Дамаске я любил посидеть в маленьких ресторанчиках с кем-либо из приятелей. Особенно в таких, в которых всего пара столиков, а в углу стоит музыкальный автомат. Хозяин возится где-то на кухне, и чтобы его вызвать, хлопаешь в ладоши. Он появляется, выслушивает заказ, приносит кормежку и снова исчезает. Вы сидите, болтаете, и никто вам не мешает. Хорошо.