Зигзаги судьбы
Шрифт:
Симона высказала еще одну идею: возможно, она как медсестра приедет в Ирак в составе какой-нибудь итальянской гуманитарной миссии. Она знала, что такие группы существуют и в Багдаде, как говорили, под эгидой итальянского военного контингента. Но Фрэнку такой вариант не понравился. Он представил себе эту хрупкую девушку в практически чисто мужском окружении в стране, где участились случаи похищений иностранцев и постоянно что-то взрывают, и отверг ее идею. Лучше уж подождать лишние три-четыре месяца.
Сейчас ему казалось, что эта двухчасовая прогулка сблизила их больше, чем предшествующие дни и ночи. И когда на утро, если четыре часа ночи можно так назвать, Симона вышла проводить его к дверям гостиницы, Фрэнк почувствовал острое желание остаться, снова забраться с Симоной в постель и забыть, что на свете
Глава 11.
В десять часов утра Фрэнк уже выходил на залитую солнцем улицу, где располагалось новое здание аэровокзала Дубая, взял такси и поехал в «Хилтон», где административный отдел вашингтонской штаб-квартиры фонда забронировал ему номер. Строго говоря, в шикарных и дорогих апартаментах не было никакой необходимости: дубайские отели в своей массе были новыми, хорошо меблированными и чистыми. Роль играл только вопрос престижа. Если ненароком вы упомянули, что остановились в «Хилтоне», к вам будет одно отношение, если в трех звездочном «Эксельсиоре» – другое. Но с чисто психологической точки зрения, Фрэнку было приятно, что он остановился в таком отеле. В прошлые два раза, когда он был в Дубае в качестве сопровождающего и переводчика мистера Хевита, они также останавливались в «Хилтоне», и индус, стоявший за стойкой регистрации, сразу узнал его. Другой индус с вежливой улыбкой взял вещи Фрэнка и проводил его в номер. Когда он ушел, Фрэнк решил освежиться. Он разделся и, прежде чем отправиться в ванную комнату, открыл дверь балкона, предварительно убедившись, что стенки с обеих сторон укроют его от любопытных дамских глаз, если таковые вдруг окажутся, и вышел на балкон. Первое, что он почувствовал, – волна горячего воздуха, которая буквально ударила его. Дубай в сентябре в плане климата явно не отличался нежностью Лазурного берега Франции. А в остальном пейзаж, видимый из окна, мало отличался от того, каким он был в прошлые визиты: несколько местных деревянных судов, именуемых доу, не спеша двигались на небольшом расстоянии от берега в обоих направлениях. Много дальше стояли на рейде большие грузовые суда, ожидающие, пока освободятся места у причалов в порту. Приглядевшись, Фрэнк заметил и нечто, чего не было раньше – светло-серые силуэты военных кораблей.
Еще через несколько часов, когда он, отдохнувший, освежившийся и отглаженный, спустился в ресторан гостиницы, выяснилось, что в огромном зале было всего несколько человек – туристический сезон в этих краях наступал в ноябре, не раньше. На улицах торговой части города, напротив, было много народу. Дневная жара спала, и местная публика высыпала из своих убежищ наружу, чтобы совершить моцион, пообщаться со знакомыми и поглазеть на всякую всячину в магазинах – здесь это было одним из немногих развлечений. Европейские лица почти не встречались, если не считать изредка попадавшихся навстречу русских, как определил Фрэнк. Ему раньше объясняли, что основными посетителями Эмиратов в туристический сезон были немцы, прочие скандинавы и русские, а в мертвый сезон – российские торговцы, которые ездили сюда круглый год подряд и закупали одежду, радиоаппаратуру и другие товары массового потребления для перепродажи у себя на родине.
От нечего делать Фрэнк походил по магазинам, торгующим бытовой техникой. Он хотел купить приличный японский радиоприемник «Сони» или «Панасоник», но все было забито китайской дрянью, и ему удалось найти то, что он искал, только после почти часа поисков. К тому же ему почти не встречались в этой так называемой арабской стране люди, которые говорили бы по-арабски: если шоферы такси были, как правило, выходцы из Пакистана, то продавцы в основной своей массе были индусами. И когда вы пытались перейти с английского на арабский, вас никто не понимал. Очень часто люди, прожившие в Дубае по пять-семь лет, не знали ничего на арабском языке, кроме как «ас-саляму алейкум», «шукран», «тфаддаль»1 и еще двух десятков слов. Фрэнка всегда удивляло, что правительство Эмиратов не вводит какого-нибудь обязательного минимума по арабскому языку для лиц,
В конце концов он придумал себе развлечение: обращался к продавцу в магазине на арабском, потом, если его просили перейти на английский, он переходил не просто на английский, а на техасский английский, по возможности вставляя в свою речь сленг и идиомы.
Вдоволь наслонявшись по городу, он вернулся в гостиницу и зашел в бар, где среди немногих посетителей увидел двоих, как ему показалось, соотечественников, судя по долетевшему до его уха «фак ю». Они увидели, что он смотрит на них, и жестом пригласили перейти за их столик, что Фрэнк и сделал. Как выяснилось, это были русские парни, судя по внешнему виду, немного старше Фрэнка. Они работали на нефтепромыслах на севере Сибири, где в это время года уже довольно холодно, и приехали сюда погреться, чтобы запастись теплом на долгую зиму. Оба довольно сносно говорили по-английски. И когда выяснилось, что Фрэнк хотя и не специалист-нефтяник, но тем не менее работал в нефтяной компании, они предложили выпить за нефтяников, потом за нефть, которая не дает умереть им с голоду, потом за газ, за Сибирь, за Техас и еще за что-то, а закончили тостом за дружбу между миролюбивыми русским и американским народами. Русские пригласили Фрэнка продолжить вечер в их номере, и ему стоило больших усилий убедить их отпустить его, так как у него на завтра было запланировано много важных дел: надо было заехать в порт и в таможню. После долгих препирательств русские уступили, взяв с него обещание, что завтра вечером они продолжат. Но перед тем как его отпустили, ему пришлось выпить с ними раз пять «на посошок».
Здоровый восьмичасовой сон восстановил его силы, и наутро он чувствовал себя прекрасно. По дороге в таможню он пытался вспомнить в такси несколько русских слов и поговорок, которым его учили вчера собутыльники, но безуспешно. Надо будет попросить их написать перевод и транскрипцию самых ходовых слов и выражений, подумал он. Положение в России, похоже, потихоньку улучшается, и русские наверняка захотят восстановить свои позиции в Заливе.
Ничего плохого Фрэнк в этом не видел, если, конечно, русские, а также китайцы и все остальные, будут вести себя прилично и не будут забывать, что Персидский залив – зона жизненно важных интересов Соединенных Штатов и их союзников.
С этой мыслью он вошел в таможенный департамент порта Дубай, где его встретил чиновник-индус. Он тоже не говорил по-арабски, но работал весьма оперативно и эффективно. Фрэнка усадили в уютно обставленной приемной, забрали у него бумаги с описанием груза, ошибочно отправленного вместо султаната в Эмираты, и пока он пил кофе и смотрел телевизор – чтобы показать перед индусами свою эрудицию, он выбрал арабскую программу – все было выяснено, местонахождение груза установлено и даже была достигнута договоренность о его переброске в Маскат. За ошибку вашингтонского клерка надо было заплатить несколько тысяч долларов, но это уже не было заботой Фрэнка.
Он позвонил в Вашингтон, сообщил о требованиях таможни, потом послал факс с перечислением необходимых платежей, подписал платежное поручение и был свободен.
Теперь единственное, что ему оставалось в Эмиратах, это встретиться с бывшими иракскими разведчиками, рекомендованными ему генералом Ибрагимом. Фрэнк начал со старшего по званию – полковника Мухаммеда Рамадани, но когда он позвонил по его телефону, ему ответили, что господин Рамадани переехал в Маскат и работает там в какой-то фирмочке, занимающейся организацией празднеств, свадеб и тому подобное. Его ценность в глазах Фрэнка сразу же упала: полковник даже разгромленной армии не должен опускаться до такой степени. Тем не менее он записал номер телефона и факса Рамадани в Маскате. На всякий случай.
Зато Абдаллах аль-Хейдар был на месте. Он сам взял трубку телефона, сказал, что господин Ибрагим звонил ему и он будет рад встретиться с мистером Фрэнком Норманом в любое время. Фрэнк предложил встретиться в тот же вечер, и Абдаллах пригласил его заглянуть к нему в лавку после пяти часов, когда спадет жара.
У Фрэнка до встречи оставалось достаточно много времени. Поэтому он вернулся в гостиницу и выкупался в бассейне, затем нашел своих новых русских знакомых и провел с ними пару часов за пивом и кофе, беседуя о житье-бытье в России и Штатах.