Зигальга

Раса Василиса

Хранитель спустился к краю поляны и сел лицом к Иремелю. Мы молчали довольно долго, а я не знала, куда себя деть.

Мне хотелось подойти и спросить, что это за фокусы с придыханиями, что за странные намёки всех вокруг не понятно о чём, что за вымученные взгляды его, Терлины, Бадры, Славы или как его там? Что мне со всем этим теперь делать? Зачем нужны странники, кто они и как?

Но больше всего мне хотелось, чтобы он сейчас был со мной, а не на другом краю каменной терассы. Мне отчаянно нужен был живой человек рядом. Мне нужен был он!

Что

ни говори, а Терлину я уже даже очень понимала. Но что-то со всеми ними было не так.

Бадра, казалось, занервничал, когда услышал про Совет. Надо бы, кстати, выяснить, что там обсуждали, и как это связано со мной.

Что-то у меня не сходилось в этой картине. Если рулуюнги просто подняли свой вибрационный уровень, а не сменили измерение, зачем им было закрывать проходы от нашего и других миров? Как я поняла, их больше беспокоили агрессивные соседи по своей мерности. Тогда при чём здесь мы? Что там ещё говорил об этом Ингу?

– Мы всегда были мирным народом и спокойно выращивали свой урожай, творили наши культы и растили детей. Рулуюнги - весёлый народ и нам нравилось жить так, как мы жили, но наши территории нравились и другим тоже.

– О, это не только у вас такая петрушка, - ухмыльнулась я в ответ.

– Тогда мы оставили свои земли, и ушли на восток, но и здесь картина была прежней. У нас не было оружия со времен великой битвы богов, нам это не было нужно. Оттого и защищаться было нечем, и мы приняли единственное возможное на тот момент решение - сменить плотность. И разделили свой мир с тем, теперь они нас не видят.

– Слишком похоже на очень древний эпос. У нас есть такие истории тоже. Вы уверены, что вы не недавно от нашего мира отпочковались?

– В момент разделения мир, о котором идет речь разошёлся надвое: в одной остались существа склонные к насилию и войне, в другую поднялись те, кто чист и радостен сознанием и духом.

– Кажется, понимаю, - в этот момент я даже не сильно лукавила, совершенно легко представляя, что именно произошло.

– Но от того, что стремление наше к свету было слишком велико, измерение, в котором все эти события происходили, разрываясь на две части, втянуло в нашу часть такое же количество тьмы, сколько мы принесли сюда света. Эта энергия подчинила себе тех, кто был слаб духом. Ты в некотором роде права, говоря, что эти истории тебе знакомы. Родительский мир для нас с тобой всё же один.

– Чем ярче свет, тем яростней тьма, - медленно проговорила я. – И что же, получилось, вы справились с Потопом, но попали в другие неприятности?

– Их алчность требует ещё и ещё подчиненных сознаний и душ. Они питаются плохими мыслями, гневом и страхом, заставляя людей ронять свои вибрации, чтобы те стали лёгкой пищей. Мы хотим оградить не только себя, но и вас. Вот в чём дело. И кроме страшных слов, и невидимой угрозы, есть вполне реальная, та, что стоит за гранью второго мира и готовит совершенно реальные провокации. Я зиран имею в виду.

За каждым поворотом не легче.

– Нужно искать выход, Ингу! Должно быть что-то

ещё, - заговорила Лиллайа. – Драв, что ты видишь, скажи, наконец.

– Единство, - только и сказал Драв, вынырнув на мгновенье из медитации. Странного дедушку было не понять. Или же я просто была совсем не в теме.

– Солар давно ушла? – спросила довольно громко, чтобы Иллай наверняка меня услышал.

– Ещё позавчера. Мы встретим её через пару дней, - он медленно поднялся ко мне. – Нам пора идти.

– Смешно. Солнце опять садится, - я кивнула на запад, и вскинулась, осмотревшись, – Ты собрал мои вещи?

– Они и были. Я только застегнул твой рюкзак, - он поднял оба, и свой, и мой и надел по одному на каждое плечо. – Три заката за один день, – Иллай неожиданно подмигнул мне, подталкивая к отвесной скалистой стене, туда, где порхали бабочки, - Многие бы обзавидовались!

– Я больше люблю рассвет. Честное слово, - ответила на его недоверчивый взгляд. – У них совсем другая энергетика. Может, они иногда и не такие зрелищные, но рождение дня - всегда сильный импульс и новая надежда, - Иллай смотрел на меня с интересом.
– К тому же, закат легко увидеть может каждый. А рассвет, зачастую, надо добыть самому!
– я улыбнулась, давая понять, что совсем уже в порядке.

Мой странный хранитель, который с лёгкостью смог осадить людей в “планетарии”, забрать меня у них и вернуть назад, к насущному, то есть, на маршрут, и, которому я теперь доверила бы не только себя, но и маму с папой, глубоко вздохнул, с улыбкой покачивая головой, и, подняв лицо к небу, шутливо скомандовал:

– Давай руку!

Мы шагнули в портал, мне перехватило горло, и я вцепилась в Иллая, а он спустя мгновение тихо, почти склонившись к уху, сказал:

– Ты сломаешь мне пальцы. Можешь отпускать. Мы на месте.

Я нервно выдернула ладонь, смутившись, и пробормотала что-то на счет того, что совсем не хотелось бы потеряться в пути.

Это было, будто проходишь сквозь густой туман или очень плотный воздух, казалось, его можно потрогать руками. Всего пару шагов. А потом снова всё как обычно, только совсем уже в другом месте.

Как и в прошлый раз, у меня заложило уши. Вероятно, портал был точкой высокого давления.

– Портал – место, где ты превращаешься в информацию, сгусток энергии. Так он воспринимает тебя и передает из одного места в другое, - академично изложил Иллай.

– Занятно. Подумаю об этом на досуге. Можно не сейчас?

– Разумеется. Смотри, это Суруза!

– Что?

– Река. Ах, да, у вас она Юрюзань, кажется, называется. Не помню точно.

Мы были прямо у излучины довольно широкой, в десяток или, быть может, больше метров, и очень волнующей реки. Место казалось совсем диким и от странных шорохов то тут, то там, чудилось, будто из зарослей осоки вот прямо сейчас, раздвинув высокую траву, выглянет потревоженная нами русалка. Незнакомая сила завораживала и манила.