Зигальга
Шрифт:
– Давайте ужинать, все разговоры подождут, прежде всего здоровье! – они выразительно переглянулись с Иллаем. – Бобы с черемшой? Или Гречка со снытью и овощами? Или…
– А можно всего по чуть-чуть? – я, смеясь, перебила его. – Иллай уже знакомил меня с вашей кухней, мне понравилось, - я посмотрела хранителю прямо в глаза. Он коротко сдвинул брови в ответ и улыбнулся.
Интересно что бы это значило? И что там говорил Радоглаз, я чувствую, что мы знакомы? Главное, не забыть выяснить, что он имеет в виду, до того, как
И вдруг сообразила, что всё ещё неотрываясь смотрю на Иллая, а он смотрит на меня. И смотрит так, что ещё секунд через бесконечность, поняла, что сейчас же умру, задохнувшись. Поспешно поднесла руку к лицу, делая вид, что тру пальцами лоб, и одновременно пытаясь заставить себя не хватать воздух, как рыба. Я ещё держала ладонь у носа, пытаясь справиться с краской, выступившей на щеках, когда Иллай глубоко вздохнул и наигранно беззаботно сказал:
– Давайте есть!
Да что же это? И вроде, давно уже не подросток, чтобы краснеть и теряться от чьих бы то ни было взглядов. Я усмехнулась про себя. Мне была даже приятна эта легкая влюбленность.
То ли я была не настолько голодна, как думала, то ли так сильно устала, но съесть смогла совсем немного до того момента, когда начала клевать носом. Мы болтали о каких-то пустяках, о съедобной траве, которую они едят и очень вкусно готовят, о водопроводе и других полезных в хозяйстве вещах.
Наконец, я улучила момент и спросила у Радоглаза:
– Ты, кажется, ждал нас?
– Ну, да… Конечно, я вас ждал, - кивнул он, бросив жевать, и коротко взглянув на Иллая.
– Но откуда ты знал?
– Что вы придёте? Иллу мне сказал, конечно же, - он моргал на меня выпученными, абсолютно честными глазами.
– А что ты сказал, на счёт того, что я знаю, что ты мой друг или что-то типа того, что мы давно знакомы? – факт шпионства моё заявление обнаруживало, но ответ на вопрос был важнее.
И надо было затевать разговор раньше, потому что мысли начали путаться. Причём уже довольно давно. Что бы я ни делала, никак не могла стряхнуть с себя наваливающийся сон.
Радоглаз громко проглотил кусок и, стреляя глазами, то на меня, то на Иллая быстро протараторил:
– Ну, ты же такая душевная, тонко чувствующая натура… Ты ж поняла, что я тебе друг!
– он зыркнул на Иллая, - То есть будем… мы… хорошими друзьями, - и глупо заулыбался.
– Ясно. Что ничего не ясно, - буркнула не очень-то вежливо, - Я считаю, что вы должны мне объяснить, что происходит, иначе впредь я отказываюсь делать то, что вы от меня требуете, - совершила робкую попытку к бунту.
Неожиданно Иллай резко поднялся, так что звякнула посуда, и отступил назад, скрестив руки на груди.
– Вот именно! Это всё из-за того, что ты не делаешь, того, что тебе говорят! А только то, что сама чувствуешь правильным и верным, и совершенно не считаешься с обстоятельствами! –
– А представь себе, кто-то может знать больше, чем ты, и видеть дальше!
– Да, что с тобой такое? – я тряхнула головой, в безнадежной попытке вернуть трезвость рассудка, совершенно не понимая, что происходит.
– Твоя чудовищная самоуверенность всему виной! Вот в чём твоя проблема!
– Уверен, что моя? – сказала мрачно, в неприятном шоке.
Он что, так обиделся из-за того, что я обняла Радоглазика? Или я брежу? Что за странные предъявы? И всё это именно тогда, когда, я почти была готова броситься в его объятия. Или это из-за того, что у него кто-то там испарился? Вероятно, так и есть. Вот, ёлки! Я поморщилась. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось. То смотрит на меня так, что заслоняет собою весь мир, то вдруг высказывает. А нас даже нельзя назвать друзьями! В отличие от Радоглаза, между прочим!
Я вздохнула. А как хотелось спать. Внезапный конфликт, совсем не вписывался в концепцию спокойной ночи. Если мы поссоримся, точно знаю, я просто не засну. В конце-концов, он же не виноват, что нравится мне.
Я отодвинула тарелку с остывшей едой и решительно встала, глядя хранителю в глаза. Мне опять отчётливо защекотало за ребрами.
– Я, честно, не знаю, что с тобой. Но так же честно хочу помочь, слышишь? – сказала чистую правду. Если смогу быть полезной в поисках его пропажи, почему бы не попытаться? Вдруг, мне, повезёт, раз уж я, кажется, оказалась классической дурой.
Краем глаза я видела, как Радоглаз вытекает из комнаты.
– Обещай всегда слушать, что я тебе говорю, - хранитель сделал шаг ко мне, и сердце застучало у меня в ушах, я сглотнула. Господи, как же это прекратить?
– И не исчезать, неважно с записками или без! Неважно, сплю я или нет! Обещай меня слушать, прошу, - последнюю фразу он произнес твёрдым, хоть и хриплым шёпотом, не сводя с меня напряженного взгляда.
Я, кажется, кивнула. Откровенно говоря, в это мгновение, опьяненная его неожиданной близостью, я была готова пообещать ему что угодно.
Он был совсем рядом и так хорош… Такими невероятными были его глаза, скользнувшие по моему лицу. Он коротко коснулся моего плеча и, примирительно улыбаясь, сказал:
– Пойдём, я отведу тебя спать, а то ты отключишься прямо здесь.
Мне хватило ума не оскорбиться, и он кивнул на дверь рядом.
В небольшой комнате стояли четыре деревянные кровати. Собственно в комнате почти ничего больше и не было, кроме пары вешалок и маленьких ламп на стенах. На дощатом полу пестрели весёлые лоскутные половички, совсем как в какой-нибудь деревне в центральной России. Разве что здесь на половичках были ещё рисунки – разноцветные петушки. Они же были и на плотных отрезах холста, служивших занавесками на маленьких квадратных окнах.