Жу
Шрифт:
"Да, наверное, не стоило про милосердие, — подумал Виктор, — и про гуманизм, наверное, тоже больше не надо…"
Лихорадочно решая, что делать дальше, Виктор, то размахивал ружьем, и кричал что-то, как казалось ему, воинственное и пугающее, то демонстративно вскидывал двустволку на плечо, громко кричал: "Ну все! Я стреляю!! Я убиваю тебя прямо здесь и сейчас!!", — но тут же, нерешительно опускал ее, охваченный отупляющей паникой, бежал прочь, отбегал немного, останавливался, и опять кричит, угрожает, трясет кулаками: что-то страшное ожидает Жу, если приблизится еще, хоть на метр.
Мысли путаются, требуют немедленных противоречивых действий. Жизнь Виктора измеряется уже не временем, его жизнь — метры, даже не метры — два удара сердца,
Из груди человека вырвалось страшное оглушительное — Ааа..! Виктор подпрыгнул на месте, развернулся в воздухе, ноги замелькали так быстро, что кажется, туловище само, под воздействием невидимого магнита, понеслось над застывшей поляной.
Хищник, почти остановился, пытается угадать направление, понять принцип нелепых петляний ускользающей добычи. Виктору, даже показалось — Жу мысленно похвалил, за своевременную талантливую импровизацию.
Не торопится, дал отойти, и вместо того, чтобы последним рывком настигнуть, — корректирует направление: выдерживает расстояние, появляется, то слева, то справа, гонит, как пастушья собака, отбившуюся от стада овцу.
Виктор, не может сдержать негодования по поводу последних неразумных действий назойливого оппонента, и уже не надеясь повлиять на слабый мозг животного, мысленно доказав бесперспективность последнего проекта, закричал во всю глотку, предавая прежним мыслям эмоциональную окраску: "Тупое, узколобое существо!!.
– кричит он. — Тебе — тупица! Не хватает фантазии, и элементарного кругозора, чтобы понять, что может сделать с тобой вот этот!.. — И перепрыгивая через овраг, успел поднять ружье, потрясти над головой. — Разрывной патрон!.. Да! Вот таким вот, я напрочь сносил бошки слонам… Такая вот пуля!.. — Повторил предыдущий жест. — Пятитонного носорога разрывает пополам!.. Пополам разрывает! — кричит он, задыхаясь. — На два кусочка! А с таких как ты… уж поверь, — убивал десятками! И в десять раз больше, да и поумнее!.. Я не смогу даже пнуть твою дохлую тушку… Повезет, если найду, хоть один… из твоих гнилых зубов!.. Но заметь!.. Заметь! Я не стрелял! (кстати и сейчас не понимает, почему не нажал на курок, может, поддался страху, инстинкту жертвы; воображение, так отчетливо, передало, тот кричащий ужас, то нестерпимое ожидание боли, что будут мучить еще несколько секунд, после того, как ружье даст осечку). Я, хотел дать нам еще один шанс! — кричит сорванным голосом человек. — Шанс подумать!.. Но ты, не хочешь думать, а я заставлю тебя понять, что твоя! Именно твоя… смерть сейчас гонится за мной!.. Ты выживешь, только если повезет!.. Жутко повезет!.. Твой шанс на успех — один из ста! На что надеешься?!. А я бегу, только потому, что девяносто девять процентов гарантированного успеха, для меня слишком мало!.. Я не рискую жизнью из за… Я охотник любитель! Охота — мое развлечение… Хобби не стоит того, чтобы рисковать, чемто кроме..! Кроме..! Не в моих правилах!.. — Охотник остановился, пытается отдышаться, почти шепотом: — Ты через чур ободрен моим нежеланием идти на прямые конфронтации… и не хочешь реально оценить свои шансы, но подумай, хорошенько подумай, и…"
4
…и Виктор увидел скалу, огромную, серую глыбу. Рванулся к ней и уже подбегая радостно взвизгнул, — удача не оставила! Остановился в нескольких шагах возле узкой, почти заваленной камнями щели. "А вот на это, ты и не рассчитывал!" — Нервно огляделся, засмеялся про себя, и с трудом, еле-еле втиснулся в узкий вход, — нырнул в холодное, мрачное чрево.
Теперь, можно отдышаться, собраться с мыслями. Здесь он в недосягаемости. Но чтобы убедиться, что другого способа залезть в пещеру нет, осторожно ступая в темноте, ощупывая скользкую от влаги стену, сделал круг, снова уперся в зияющую дыру знакомого входа. "Теперь отдыхать, отдыхать…" Нащупал на земле большой плоский камень, лег на него, вытянулся, крестом
"Как же здесь хорошо и спокойно… — думает счастливый человек. — Вот так можно пролежать всю жизнь. Мечемся в поисках неуловимого счастья, а оно оказывается здесь — Провел вспотевшей ладонью по гладкой, тугой поверхности. — Лежит, спрятало свое громоздкое тело от людских глаз, в безжизненной твердой породе, наслаждается вечностью".
Шло время, вечность перевалила за середину, двинулась дальше. Скоро, просвет входа исчез, слился с непроглядной темнотой, бережливо вынашиваемой заботливым каменным айсбергом в своей утробе. Почти без схваток долгожданный ребенок вырвался наружу, утопил все вокруг на многие, многие сотни километров. Ночь, — равнодушно отметил про себя Виктор, закрыл сонные глаза, больше не обращает внимания на звуки; они остались там, снаружи, а здесь — тихо, надежно. Об этом приятно думать, даже улыбнулся, погладил грубую шипастую стену, засыпает, растворяется в сыром, застоявшемся воздухе.
Жу держится от пещеры на расстоянии, скрытый от посторонних глаз слепящей теменью, наблюдет за входом; только изредка, глухой прерывистый рык выдает его присутствие.
Виктор, проснулся в обед следующего дня. Кто он, где он?.. Все тело болит, хочется есть, еще больше — пить. Долго не приходит в себя, наконец, очнулся. Память вернулась. На четвереньках подкрался к входу. Вглядывается. Трудно привыкнуть к резкому, колючему свету.
Хищник метрах в ста. Лежит в тени дерева, беззаботно смахивает с незаживающей раны назойливых мух, вдруг поднял голову; во взгляде промелькнуло что-то ироничное; на рыжей, скуластой морде — подобие улыбки.
"Неймется же тебе, — прошептал Виктор. — Ну да ничего, — это мы еще поглядим…"
Вернулся в глубь пещеры, сел на свой булыжник, взял ружье, положил перед собой, размял руки, хрустнул костяшками пальцев, потер озябшие ладони, и за дело…
Разобрал, прощупал каждый изгиб, каждую щель, все где может прятаться влага или грязь, несколько раз протер детали, прочистил оба ствола, не спеша собрал, приставил к стене. Теперь патроны. С ними хуже, не слышно, как пересыпается в гильзе порох, скорее всего отсырел и скомкался. И капсюль..? Еще раз протер, подышал на них, еще протер, поцеловал: "Удачи вам ребята!", пихнул в стволы.
Жу только на секунду бросил взгляд на пещеру, когда Виктор плавно нажимал курок, — но сразу, после второй осечки, потерял к человеку всякий интерес, вернулся к своим мухам.
Потом, в пещере еще долго щелкало, скрипело и материлось, но зверь уже не глядел в ту сторону.
Виктор за неимением других занятий, внимательнее осмотрел пещеру, и к удивлению нашел воду. В самом конце непроглядного мрака — небольшое углубление, в него толи сочится со стены, толи выталкивается снизу, холодная, пропитанная темнотой — жидкость.
Напился, только когда почувствовал распухшими губами дно лужи, и когда перевел дыхание, отметил, что вода и правда вкусная.
"Не такая уж и безнадега — а?!" — обратился к невидимому собеседнику. — Ну что, еще сюрпризы будут? — спросил, уже про себя, и не дожидаясь ответа поднимается, схватился за выступ в стене, хочет проверить высоту пещеры.
— Будут, — ответил собеседник. Неожиданный ответ ошарашил; Виктор поскользнулся на скользких камнях, упал, сильно ударился головой.
Пол часа боялся пошевелиться, дышал тихо, слушал. Спина отекла, все-таки не выдержал, поднялся, еще раз, внимательно, камушек за камушком прощупал всю пещеру: "Показалось? — Вглядывается в сырую пустоту. — Или..?"
И этот день прошел. Тянулся медленно, нервно, в ожидании. И вот сумерки. А Виктор все стоит у входа, смотрит, еще надеется: "Даже, если Жу сейчас уйдет, — думает он, — надо дождаться утра. Этот, только и ждет, как бы подловить… А если спрячется..? Торопиться нельзя… Надо быть уверенным…"