Жрец Лейлы
Шрифт:
— Кир, — тихо прошу я, — братик… может, ты все же побудешь еще немного ребенком?
Он медленно покачал головой:
— А я и есть ребенок. От этого мне не уйти… Как и у вас со жрецом Роя есть второй выход. Если вам не удастся найти простейший путь к нему — устранить помехи, просто… перерасти это.
— Это будет нелегко.
Он посмотрел пристально , и очень неуютно стало под его взглядом . А ведь там, на алтаре… Кажется, я начинаю догадыва ться, что именно произошло. Я слишком
— Ли, — голос звучал глухо, — что ты теперь будешь делать?
— Я? — Я отпустил его, коснулся щек, вытирая непрошеные слезы, и криво усмехнулся: — Отращивать волосы… Я привык к своей косе, знаешь ли…
— Ты понимаешь, о чем я спрашиваю, — сверкнула синева легким раздражением.
— Посмотрим, — пожал я плечами. — Кир, неужели ты дума ешь, что все вот так просто? Разбили сердце, и рана неизлечи ма? Вопрос в том, а разбилось ли оно — сердце это проклятое?
— Что? — искренне удивился он. — Но…
Я не удержался от порыва, протянул руку и взъерошил та кие же темные, как у меня, волосы:
— Кир, не заморачивайся пока. Ты сам сказал, что еще ребе нок. А кроме того, ты, как и я, мужского пола. И Рой тоже. А все мужчины, по мнению женщин, те еще глупцы в некоторых во просах, и… поверь мне, братишка, они в принципе правы. — Он возмущенно вскинул глаза, а я улыбнулся: — И неправы одно временно. Ведь женщины тоже весьма глупы в некоторых во просах. Так что мы друг друга стоим. И неважно, люди мы или боги, это касается всех.
— Ты… — Он запнулся и покачал головой. — Мейдок сказал, что рана затянется уже к вечеру окончательно, — резко перевел разговор мой младший брат. — Надо передать Кириану, что все в порядке, а то он не смог остаться и уже в Мирейе, но очень волнуется. Если бы Криса не надо было оттаскивать от твоей постели, сам бы, наверное, не смог уйти.
Я усмехнулся. Маленький мудрец.
— Лиани? — В дверном проеме возник Кэртис. — Пришел в себя?
Я посмотрел на него и улыбнулся:
— Спасибо, Тис, если бы не ты…
— Не представляешь, какую выгодную сделку я заключил благодаря тебе, — удовлетворенно сообщил он.
—Представляю, я слышал ваш договор с Роем. Поздравляю тебя и весь клан.
—Лиани, — оборотень отвел глаза, словно боясь смотреть на меня, — кхм… тут кое-кто хочет поговорить с тобой.
—Так пусть войдет, — вздохнул я.
Но Кэртис задумчиво покачал головой:
— Нет. Она не может войти. Она смогла пройти до самой крепости, но сюда Тьма ее уже не пустила…
И я сам не заметил, как опустил глаза, как в душе что-то дернулось, потому что в руках Кэрт теребил зеленую ленту… Ту самую, с которой началась наша дружба, ту самую, которую я добыл самый первый раз для Лейлы.
Тихий голос оборотня вспорол тишину комнаты:
— Она просила сказать тебе, Лиани: «Пожалуйста».
Я вздрогнул, словно услышал, как она произносит это слово… Пожалуйста…
Сейчас передо мной стояла пленительная женщина в синем длинном платье, которое мягко стекало по ее фигуре, скрывая и подчеркивая одновременно. Длинные рукава, расширяющиеся к запястьям, оттеняли узкие, длинные ладони с нервными пальцами. А глаза… как у лани. Хоть и все такие же зелено-серые.
— Лилиан… — тихий шепот растворялся в воздухе, — я опять сделала это, совсем так же как с Лайлом. Это больно — предавать. Наверное, так же больно, как быть преданным…
Я покачал головой и устало опустился на бревно на краю поляны. Кора не желавшего сдаваться, хотя и упавшего дерева приятно нагрелась под солнечными лучами, и под пальцами все еще ощущалось биение токов жизни в нем.
— Госпожа моя, — наконец заговорил я, не поднимая глаз, — скажи мне, боги могут приказывать своему сердцу?
— Нет, — последовал горький ответ.
— Тогда почему ты считаешь, что предала меня? Или Лайла? Или… себя?
Я поднял голову и улыбнулся, не чувствуя радости от того, что она смотрит на меня такими прекрасными, широко раскрытыми глазами.
— Потому, что… — запнулась она. — Потому, что ты имел право знать… Ведь я давно думала об этом… Что ты рано или поздно полюбишь меня. Ты уже любилменя, когда мы встретились впервые, просто не разобрался еще в этом. А в тот момент, когда понял… Я должна была рассказать тебе раньше… о Рое.
—Должна, — согласился я. — Та история с Годосом, я всегда думал, что там все не так просто. И то, как смотрел Рой на Сирена, тогда в таверне… Но я сам не желал видеть правды и потом… я смертный. Твой жрец, а не бог…
Шелест ткани, когда она двинулась вперед… Я буквально чувствовал его.
—Ли… — шепот, — Ли…
—Госпожа моя, — я взглянул на нее снизу вверх, —не надо жалеть меня или себя. Мы оба полюбили. Вы — очень давно, превратив любовь в ненависть, но основа осталась, причиняя вам боль. Я полюбил по меркам богов не так давно, но… я не собираюсь обвинять тебя в чем-то, Лейла. Я все еще остаюсь твоим жрецом. И пусть все уже не будет как прежде, но то, что ты моя богиня, не изменилось. А моя неприязнь к Рою приобрела дополнительный, но весьма существенный оттенок. Мы не сможем больше быть так непосредственны, как раньше, — что-то ушло навсегда. Но так ли это важно, госпожа моя?
—Для людей… — Она медленно опустилась на колени, оказавшись со мой лицом к лицу. — Для людей такие вещи очень важны, а ты человек.
Я вздохнул:
—Тогда прими как факт, что, в отличие от богов, люди умеют прощать и… любить не за что-то, а просто так.
Она качнула головой, на мгновение прикрыв глаза:
—Вот это всегда было для меня загадкой во всех вас, Лилиан. Вы такие изменчивые и одновременно такие постоянные.
Я тихо рассмеялся, и неожиданно для себя протянул руку и провел по ее сияющим золотым волосам: