Жрец Лейлы
Шрифт:
Сквозь дурман проникали звуки битвы, крики людей, но Кирилл равнодушно воспринимал их, ему больше было интересно, почему он не может открыть уже открытые глаза. Что-то странное происходило с его сознанием. Он знал, что его телу холодно, но не чувствовал озноба, и это не было действием наркотика.
«Смотри… его сила ворочается во сне, словно ее тревожит происходящее», — произнес тихий женский голос.
«Вижу». — Надменность в мужском холодила разум.
«Ты холоден как обычно». — Грустная усмешка.
«Да… но и тебе запретили быть здесь…»
«Мне запретили вмешиваться, но не смотреть». — Яростное шипение.
И ответный шепот, с едва заметной заминкой:
«Как и мне».
«Мы оба не хотим их терять». — Надменности не убавилось в голосе мужчины, но такая тоска скрывается под ней, что хочется плакать.
«Верно. — Женщина, кажется, совсем молодая, но одновременно такая древняя. Кириллу хочется увидеть ее лицо. Но он не может. Наркотик заставляет его тело оцепенеть, не позволяя двигать мышцами. А она тем временем продолжает: — Мы бессильны сейчас. Давно ли такое было для нас обоих? Эти двое вовлечены нашей войной в ненависть друг к другу. Так же сильно, как мы с тобой когда-то…»
Мужчина чуть вздохнул:
«Разве ты не видишь? У них все немного по-другому».
«Да ты ревнуешь?» Почти нервный смешок.
«А ты нет? — Ответная насмешка. — Прислушайся к себе и перестань обманываться. Мы оба в ловушке, которую создали себе сами, позволив этим двоим завладеть нашими сердцами».
«Но разве эта ловушка не приятна? И только благодаря этим двоим, что сейчас танцуют со смертью, выбрав ее более приемлемым партнером в танце, чем мы, сейчас звенит сталь их клинков, а не наших».
«Я не сражаюсь с тобой только из-за приказа Совирага». Тихая ненависть сочится словно яд в его голосе.
Кирилл устало закрывает глаза. Ему нет нужды видеть этих двоих. Удивительно, но боги на самом деле такие дети, мелькает мысль где-то на границе сознания.
«Ты что-то хочешь сказать нам, мальчик? — Огромное прекрасное женское лицо склоняется над ним, и он видит ее даже с закрытыми глазами. Интересно, Лилиан видит ее такой же? — Просто подумай, и мы услышим тебя».
Слышится скептический смешок Роя:
«Что этот недомерок может нам сказать путного?»
«Целоваться не пробовали?» Ехидный совет срывается в пространство почти сам собой.
«ЧТО?!»
А Кирилл тихо смеется, наконец поняв кое-что. Осознав, кто же он такой есть. Теперь он может ответить на вопрос Растина. Только…
«Рано… — Прохладная ладонь ложится ему на лоб. — Еще рано, малыш».
Рано так рано, соглашается он, погружаясь в темноту бессознательного состояния. А когда вынырнул из нее, то не мог понять, что именно он только что забыл. Только то, что он что-то забыл, было несомненно.
И удивленно моргает, когда слышит женский голос, смутно знакомый.
«Ты с ума сошел! Что ты творишь!»
Чьи-то ледяные руки хватают его, и он наконец может увидеть, что происходит. Действие наркотика больше не влияет на разум.
«Не шевелись. — Яростный шепот прямо в голове. — И тогда у тебя будет будущее». Кирилл грустно улыбнулся сам себе, он и не может шевелиться, об этом позаботился Растин. Он только в состоянии наблюдать картину, что раскинулась перед его глазами.
Развороченная, залитая кровью зала жертвоприношений, тела, куски камней, разбитые огромные двери, точнее, пролом на их месте. Но люди уже не сражаются, враги замерли, прижавшись к стенам, наблюдая за боем… Нет, танцем двоих в центре. Удивительно, но даже не питаемые силой своих богов, их тела светились, мешая разглядеть лица. Темный мрак Растина, в котором плещутся золотые волны волос, и синий сумрак Лилиана. Кирилл почувствовал, как сам он завороженно наблюдает, уже не замечая металла у бьющейся в ритме сердца жилки на горле.
Я смотрел в его глаза, которые ясно сверкали голубыми ог нями сквозь сумрак, что окутывал нас двоих. Я не знаю, откуда взялась эта сияющая всполохами синего Тьма, но она словно питала и его и меня. Меч стал очень тяжелым, словно эта битва высасывала из меня силы, и мне приходилось удерживать Си нее Пламя обеими руками, потеряв привычную гибкость и ма невренность. Он же змеей двигался передо мной, вокруг меня, рядом со мной — опасный , красивый, невероятный… А в правомбоку стало очень тепло, и я чувствую, как это тепло течет влагой вниз, пачкая темную ткань, невидимое под покровом сияния.
А потом одна заминка и… стремительный удар. Растин никогда не упускал ни единого шанса… Цветная мозаика перед глазами и искорки пыли на ней. Странно, никогда бы не подумал, что пыль может так светиться… Или это ее отражение нашего собственного сияния, отнимающего силу и жизнь? А потом резкая боль, словно у меня сдергивают кожу с головы, но нет… просто сильные руки потянули вверх за длинную косу…
—Долго растил? — Злорадный шепот и свист клинка…
А вот это зря… Едва голова освободилась, в тот же миг я перекатываюсь, и Синее Пламя птицей рвется вверх… Широко раскрытые голубые и очень удивленные бездны смотрят на меня, и черной змеей падает на пол отрезанная коса… Удивительное ощущение — смотреть в глаза своей смерти, когда тело ее носителя буквально нанизано на твой меч, словно бабочка на толстую иглу…
—Как?..
—Не знаю, — честно признаюсь я, потому что в действительности с такого расстояния мой меч должен был просто разрубить его пополам, а не вонзиться ему в живот… Поразительное создание, этот любимец мрака, он все-таки успел увернуться. Инстинктивно, даже не поняв, что делает его тело… Восхитительный враг… И у меня так мало сил, чтобы добить его.
—Остановись. — Шипящий и бархатный голос, голос бога.
Я медленно поворачиваю голову, чувствуя, как мелкие камни вонзаются мне в щеку. Это не ко мне, нет… Это к оборотню, мягким хищным шагом приближающемуся к нам двоим.