Жрец Лейлы
Шрифт:
Вот только… Я широко раскрытыми глазами посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос. Я видел Роя лишь однажды. Тогда, в таверне, где он появился перед Сиреном. Теперь я видел его совсем другим. И он держал у горла моего брата нож. Разве боги так поступают? Разве… А в призрачных глазах отчаяние, словно он человек…
—Рой! — Она появилась рядом с ним, как будто все время была там, и ее растерянность болью ударила в сердце. — Что же ты делаешь, сумасшедший…
Он не смотрит на нее, только на меня и Растина, и еще на Кэртиса, который замер
—Уйди, оборотень, ты знаешь меня лучше других присутствующих здесь. Возможно, даже лучше, чем Растин… Ты должен понимать, что даже жизнь такого перспективного мальчишки как тот, что сейчас кроликом замер в моих руках, — это невеликая цена за то, чтобы поверить в смертного и дорожить им… Уйди, и я клянусь, больше никто из твоего клана не пострадает, если Растин выживет после этого поединка. Я улыбаюсь окровавленными губами. Бог крови и мрака просит?! И дает слово?! Воистину на Эмире наступили забавные времена. А богиня не видит и не чувствует, зато вижу я… По ее щекам бегут две дорожки слез, тонкие, и они быстро высыхают на горячей коже, не желая показывать слабость хозяйки… Однако сердце горит в жарком пламени и пепел оседает на самом дне души.
Только бы не видеть этих слез. Я поворачиваю голову, чтобы вновь столкнуться взглядом с голубой бездной, потрясенной и… сочувствующей. И ярость плещет через край. НЕ НАДО! Только не от ТЕБЯ! Боги так жестоки к нам в своей любви…
—Ты так прекрасен, когда плачешь, Лиани, — беззвучно выводят его бледные губы. А потом глаза Растина мутнеют, и он начинает заваливаться на бок… И я не могу удержать меч в онемевших руках, отпускаю его одетым в ножны живого тела…
—Будь ты проклят, ублюдок!.. — И сознание заволакивает благословенная тьма. Прости, Кирилл, но эта битва на самом деле оказалась не за тебя… прости своего брата. Если сможешь.
Кэртис убрал меч и взглянул на Роя… Нет, сейчас он видел в нем только Марака… Сильно подросшего и сильно изменившегося. Но это, несомненно, был Марак.
—Отдай мальчика. Слово Эро, я не прикоснусь к твоему Растину и пальцем. В этот раз…
Конкретно с этим богом не мешало уточнять каждую договоренность.
—Держи, киса… — И не успел он моргнуть, как резкий толчок отправил обнаженное, раскрашенное узорами тело вперед. Кэртис едва сумел среагировать, подхватывая безвольного мальчика. — Убери из моего жреца этот поганый меч! Он пьет души и жизни тех, кого убивает.
Оборотень аккуратно уложил Кирилла на пол, ободряюще ему подмигнув, и шепнул:
—Подожди немного, малыш. И все встанет на свои привычные места. Вот увидишь.
—Надеюсь. — В беззвучном шепоте ни капли веры… И главнокомандующему Тьмы хочется рычать от ярости и злости.
Он решительно выдернул Синее Пламя из Растина, швырнув меч на пол. Одним движением поднял тело золотоволосого жреца и, не глядя на бога мрака, аккуратно уложил его на алтарь, на то самое место, где до этого лежал Кирилл.
—Эрик, — он взглянул на брата, который устало стоял,
—Хорошо, брат, — медленно кивнул тот.
Они ушли. Все. Никто и слова не сказал против приказа отходить. Словно все вышло так, как надо. И только оборотень, неся на руках обмякшее тело друга, с темной одежды которого с тихим, почти неслышным стуком на пол капала кровь, на мгновение задержался и оглянулся, запечатлевая картинку в своей памяти навсегда. Алтарь Роя, где зеленоглазый бог держал на руках безжизненное тело своего жреца. И длинные золотые волосы, рассыпавшиеся по рукам бога и серому камню, смешивались с белыми прядями… А рядом застыла богиня ночи — Лейла Прекрасная, достигшая наконец того пика силы, когда вернулась ее красота в полном блеске.
—Я могу излечить его, — тихо в спину оборотня произнесла богиня.
Но тот только покачал головой:
—Пусть это сделает его брат — маг. Не стоит наносить на его сердце новые раны, госпожа.
—Раны? — тихо переспросила она.
Но оборотень уже ушел. Богиня поймет все сама. Позже. Возможно… Боги, а как дети!
—Мейдок, нужен портал, — устало попросил Кэртис светлого мага уже под ночным небом. Тот, не отрывая взгляда от братьев на руках оборотней, судорожно кивнул, плетя заклинание.
Он не спросил куда. Он уже знал. Домой. Туда, где боги не властны, потому что Тьма защищает своих подданных от посторонних любопытных глаз, а в этот раз на ее щиты ляжет вязь Света, и эта леди не станет возражать. Им надо отдохнуть и понять, что на самом деле произошло в храме Роя.
А Кэртису предстояло еще отчитываться перед Дэвидом.
Эпилог
— И что ты по этому поводу скажешь? — Дэвид задумчиво гладил серого кота, чьи желтые глаза жмурились от удовольствия.
Кэртис тяжело вздохнул:
— Тебе нужно описание ситуации в целом или мои личные впечатления?
— Твой доклад я слышал только что, — фыркнул колдун. — Сам не можешь догадаться?
— Отвратительно. Я ни секунды не сомневался, что все это было спланировано заранее, и вполне возможно, что Рой и Лейла во всем этом такие же шахматные фигуры, как Лилиан с Растином. Только если эти двое — пешки, то их боги рангом повыше.
— Это несомненно, — кивнул золотоглазый повелитель Черной Ложи.
А Кэртис наконец упал в кресло, вокруг которого ходил все это время, и мрачно взглянул на своего повелителя:
— Дэвид, ты не видел глаза Лиани. Он ведь все понял. Да и трудно было не догадаться, когда женщина, будь она хоть трижды богиня, так смотрит на своего врага. Еще и рыдает в три ручья… Эти божественные страсти, любовь-ненависть — как мне надоели их поганые игры! К тому же представь себе ощущения парня, когда он осознаёт, что ради вот этой игры чуть не погиб его брат.