Жрец Лейлы
Шрифт:
Наверное, в каждом жреце Лейлы пропадал еще какой-нибудь талант, потому что не зря же Кэртис так удивлялся и печалился тому, что я не стал бардом в свое время. Так и с Сиганом. Он воистину был талантом.
— Его имя было Рэдис Кровавый. И многие полагали, что был он больным садистом и убийцей, — тихо начал свой рассказ капитан, и в таверне наступила почти мертвая тишина. О Рэдисе Кровавом слышали многие, и легенды эти были одна кровавее другой. — Славился сей славный пират тем, что убивал своих пленных, живьем разрезая на куски, которые затем высылал строптивым родственникам, отказывавшимся платить выкуп. Не щадил ни детей, ни женщин. А особо красивых отдавал на потеху сиренам… Говаривали, что владел он колдовством,
Наверное, в этот момент притихли даже мухи на потолке, потому что о прошлом Рэдиса Кровавого не знал вообще никто. Откуда Сиган это выяснил, я мог только догадываться. Однако если он упомянул сирен, то, возможно, одна из них рассказала ему историю.
— Он был хорошим человеком, отличным моряком и верным своей стране солдатом, капитаном своего корабля, — продолжил рассказ Сиган. — Его тогда звали Рэдис Золотой Барс, но позже никто не вспоминал это красивое прозвище. Верность своему правителю и сыграла с ним злую шутку. Однажды этот благородный человек, которого любили и уважали его подчиненные и соседи, полюбил, и любовь эта была взаимной. Его избранница была певицей. И очень многие завистливыми взглядами провожали в спину благородного капитана, когда он стал встречаться со своей избранницей. Сам правитель благословил их свадьбу и одарил новобрачных подарком в виде ожерелья для прекрасной шейки молодой жены. Потом у этих двоих родилась дочь, и не было более счастливого человека на всем Эмире, чем этот капитан… Но в их стране поклонялись не Доэру Солнечному, а самому Солнцу. Варварский культ был. Сейчас о нем почти и не помнят, а тогда… — Сиган отпил из своей кружки и горестно покачал головой. — Приказ правителя прозвучал громом среди ясного неба для всех жителей той несчастной страны. Сотня девочек должна была быть принесена в жертву Солнцу. Их велели заживо сжечь на главной площади перед храмом божества. И по жребию судьбу этих несчастных жертв выпало разделить и дочери Рэдиса Золотого Барса. Он дрался с теми, кто пришел за его ребенком, а рядом с ним насмерть стояла и его любимая жена, и верная команда, которая без колебаний пришла на помощь своему капитану, прослышав о беде…
Тихий одобрительный выдох пронеся по таверне.
— Но воины правителя все же положили большую часть его матросов, а дочь и жену забрали с собой, когда он упал, истекающий кровью, на пороге своего дома. — Сиган вздохнул, про должая свою историю. — В полдень заполыхал жертвенный костер. Капитан все-таки смог прийти. Раненый, окровавленный страшный, он смотрел пустыми глазами, как корчатся детские тела в жадных языках пламени. Он видел, как с криком вырвалась из толпы его жена, его певица, и бросилась в огонь. Интуитивно она нашла свою дочь и, обнимая ее, сгорела вместе с ней. В руках капитан сжимал окровавленное ожерелье, подаренное на свадьбу его правителем. Жертвенных детей нельзя было хоронить, да и нельзя было разобрать, кто есть кто, глядя на обуглившийся прах… Утром капитан Рэдис, которого когда-то называли Золотым Барсом, собрал остатки своей команды и исчез из родного города. Его никто не видел более трех лет, а потом на морских просторах появился прекрасный, но мрачный корабль с кровавыми парусами. На его темном борту, словно языки пламени, яркими буквами горело название — «Певица». Нос судна венчало изваяние прекрасной женщины с ребенком на руках, а на ее шее сверкало настоящее богатое ожерелье. Потом, завидев на горизонте этот корабль, наиболее благоразумные мореходы как можно быстрее пытались скрыться, потому что молва называла корабль «Кровавая певица», а ее капитана — Рэдисом Кровавым.
Сиган замолчал, задумчиво рассматривая дно пустой кружки. Я перегнулся через стол и налил ему еще до самого верха. Капитан «Быстрого» опрокинул напиток так, что, казалось, выхлебал его одним глотком.
— А
— Правда, — согласился Сиган, вытирая рот. — Говорят, что Рэдис Золотой Барс три года провел в мрачных лесах, у какой-то страшной кровавой расы, прося сделать себя таким же, как они, — повелевающим смертью. Именно таковым он и явился обратно в светлый мир, на морской простор. И матросы его были уже не людьми, как и он сам.
— Он отомстил правителю? — раздался заинтересованный голос из другого угла.
— А вот это уже отдельная история. — Лицо Сигана снова стало задумчивым.
И на его столе, как по мановению руки, появились кружки с пенящимся пивом и закуска.
— О чем задумался, Лилиан? — Заинтересованный голос Таши вывел меня из оцепенения. Я поднял голову. Некромант стоял рядом, но не один, сбоку, кутаясь в темный плащ, замер Итул, напряженно вглядывающийся в темный простор моря.
— О старых легендах, которые здесь, возможно, еще даже неизвестны… Не знаю, почему я ее вспомнил. Вы когда-нибудь слышали о Рэдисе Кровавом?
— Никогда, — покачал головой некромант.
— Капитана нашего корабля зовут Рэдисом, — внезапно отозвался Итул.
Таши покосился на него:
— Это довольно распространенное имя в том городе, откуда мы отплыли.
Я медленно кивнул, чувствуя, как корабль незримо опутывают странные нити…
— Корабль на горизонте, — заметил Итул. — И явно по наши души.
— Пираты также участвуют в битвах, и на них распространяется закон о неприкосновенности воинов…
Итул покосился на своего коллегу:
— Возможно, конечно. Но также они еще и люди. И могут не знать, что наш корабль везет воинов. А пока они разберутся, не будет ли поздно?
— Для кого? — усмехнулся Таши, демонстрируя белоснежные клыки.
Второй некромант одобрительно кивнул…
— Они не нападут, — раздался голос за нашими спинами.
У капитана нашего корабля была белозубая улыбка, открытая и светлая, как у честного человека, который не держит камень за пазухой и с открытым забралом привык встречать опасность, светлые волосы, подстриженные коротко, и ясные карие глаза.
— Вы так уверены, капитан? — Таши был немного разочарован, я почувствовал это.
— Абсолютно, — кивнул тот. — У нас что-то вроде перемирия… Гиран просто решил поприветствовать меня. Мы всегда так делаем, когда пересекаемся в море.
— Гиран? — задумчиво повторяет Итул. — Гиран Весельчак?
Капитан снова кивнул, а я вздрогнул как от удара. Гиран Весельчак? Нет, в наше время его называли Гиран Темный Смех. Он был первым, кто встал под командование Рэдиса Кровавого, когда тот начал формировать флотилию Смерти.
— Так получилось, что он стал пиратом, — чуть смущенно пояснил капитан. — На самом деле он весьма неординарная личность.
— Удивительное место — море, — резюмировал Итул. — Здесь честный капитан, верный своему слову и долгу, встречается с пиратом, чтобы выпить чашечку чая и отправиться каждый по своим делам.
И снова эта ясная улыбка.
— Лилиан, — Таши посмотрел на меня внимательным, пронизывающим взглядом, — а жрец Роя называл тебя принцем и пиратом. Я еще тогда обратил на это внимание, но забыл спросить.
— Да, ваше высочество, — кивнул капитан Рэдис, — мы тоже заметили, что на палубе корабля вы чувствуете себя весьма комфортно.
Я пожал плечами:
— Я полтора года провел в море. Таши, вспомни-ка, как точно назвал меня Растин?
— Изгнанный и прекрасный, пират и принц, — вспомнил он.
— Именно изгнанный. — Я стал рассматривать стремительно приближающийся корабль. Уже можно было разглядеть капитанский мостик и штурвального. — Но даже на море у меня осталось прозвище Принц, так что я мало изменил своим привычкам.